Чтение онлайн

Клотен захохотал. Отсмеявшись и посерьёзнев, сообщил:

— Вы с Флавией Немайн или споётесь или перегрызётесь. Что так, что так, Британии мало не покажется!

Екатерина прищурилась — ненадолго. Если Немайн — «та самая», древняя сида, то…

— Она тебе сказала то же самое!

Жених раздумчиво кивнул.

— То же самое, только хуже. Или лучше, не решил ещё. Она придумала, как подать это людям, чтобы не осудили. Только это не просто прикрытие, это учение. Оно подразумевает гораздо более сложные отношения между людьми благородного сословия, чем сейчас. Более высокие, в идеале.

Он действительно рассматривал введение какой-то скандальной новизны! Зато — сам решения принимать

не стал, дождался невесты. Всё-таки с женихом ей повезло, а помогать сюзерену и будущему мужу так и так долг велит.

Екатерина быстро прикинула варианты. Что-то вроде старого доброго многожёнства? Как там у франков? Жена «по венчанию» и ещё две жены «по германскому обычаю»? В Брихейниоге бы поняли, старый бриттский обычай и не такое позволяет. Воспоминание о «старом обычае» заставило душу вздрогнуть. Одновременно стало ясно: делить Вивиану с Клотеном она могла бы. Сумела бы сделать так, чтобы та была верна не только мужу, а им обоим, вот только дети… Пропустить чужих детей вперёд своих Екатерина точно бы не смогла, а уж за одну мысль разделить королевство на десяток кусочков между наследниками она готова убить!

— Знаешь, — сказала она медленно, — я всё-таки христианка. В отличие, как понимаю, от некоторых ушастых. Молитвы выучить да в купель окунуться ещё не значит уверовать.

Действительно, какой веры можно ждать от древней богини, у которой в крови даже не «руки по плечи», а вся она по брови? Красные, как говорят, как и алая копна на голове.

Клотен, однако, лишь покачал головой.

— Флавия Немайн, вообще-то, крещена с младенчества.

Это было внезапно. Как и проскочившие в голосе Клотена нотки нежности и сожаления. Словно ему невесты мало и телохранительницы! Но — всё совпадало. Клотен, к счастью, слишком заботится о своём государстве, чтобы позволить себе увлечься богиней и стать героем. Екатерине оставалось напомнить себе, что время в холмах течёт странно — и подметить небольшое ударение на родовом имени, которое, считай, общее для воинского сословия. Хотел подчеркнуть, что Немайн богиня именно войны, а не любви, и предлагает соответствующее? Так Вивиана Клотену и так сестра по оружию! Жаль, что ей недостаточно рубить врагов рядом с предметом воздыхания. Клотен между тем продолжал:

— Немайн, скорее, пытается примирить то, что творится на земле с тем, что предписано небесами. То, о чём она говорит, это всё-таки шаг вперёд по сравнению со старинным конкубинатом или браками «по обычаю». То же требование взаимной любви, что церковь применяет к браку, даже более сильное. Именно любви, а не плотского вожделения.

— Церковь будет против. Именно потому, что брак по обычаю — просто грех. А это…

— А это нет — до тех пор пока оба, он и она, не решат согрешить. Немайн вообще говорила про любовь сугубо платоническую. В принципе, это как тот же духовный брак, только вне брака. Но мы-то знаем, что выйдет, если разрешить официальное взаимное ухаживание.

Екатерина уточнила:

— Взаимное? То есть женщина, даже замужняя, может…

— Разумеется. И муж никогда не сможет знать, его наследник — от него, или от объявленного возлюбленного. Формально эта любовь должна быть платонической, но жизнь есть жизнь. На деле желание земного блаженства…

— На деле, — сказала Екатерина, — мы приехали. Пора, милый друг, подумать о нашем собственном земном блаженстве. Для ушастых Флавий и их идей найдётся достаточно времени и потом.

Но больше нет ни слабости, ни силы,

Прошедшее, грядущее — во мне.

Всё

бытие и сущее застыло

В великой, неизменной тишине.

Александр Блок

Моридун

Храм около главной площади — недостаточно большой для такого города, как Моридун, да ещё перестроенный из святилища императоров. Был в городе, говорят, языческий храм побольше, его разобрали ещё сколько столетий назад, хотели построить собор — но получилась, как всегда в Моридуне, большая плавильня. Вон её трубы — выше креста над храмами, выше базилики, выше башен. От их дыма до срока сереет побелка, и сквозной портик перед храмом уже не кажется таким нарядным.

От высоких дверей навстречу шагнула фигурка в кольчуге поверх платья с разрезами. Клотен улыбнулся ей, и Екатерина не могла не испытать лёгкой злости. Вивиана — хороша как воин, верна без лести, вот только позволила себе влюбиться в сюзерена и держится за это чувство который год. Что хуже, сейчас её глаза горят надеждой — и смотрит она на Екатерину!

Докладывает, впрочем, своему командиру.

— Она внутри. Молится.

Екатерина заметила: у всадницы и мысли не возникло, что правителю государства и владычице Глантауи, самого большого вассального домена, а заодно и невесте Защитника понадобилось самим пообщаться с Богом. Не подумала она и о том, что они могли заявиться ко главе римской миссии. В храм — значит, к ней.

Императорские алтари лежали перед храмом, точно их не выгнали совсем, а просто назначили в караул, и язычник Домициан c христианином Констанцием замерли на часах возле ворот дома Господня.

Чёрно-белые мозаики глядят поверх человеческих лиц: люди отвернулись от святых, стоило войти светской власти. Мудро поступили предки, поместив изображение Бога на потолок: иначе постоянно отворачивались бы от него да поворачивались бы к нему задницей.

Немайн то ли стояла, то ли сидела на коленях у золочёной ограды алтаря, запрокинув лицо вверх.

— Больше часа так, — прошептала Вивиана.

Екатерина Глантауи слышала её — даже запомнила слова — но сама во все глаза разглядывала сиду. Совершенно точно не самозванку: нечеловеческие уши, глаза, слишком длинная шея смотрелись не уродством, а целесообразной инаковостью. На пальце посверкивал знак её временной службы — простой золотой перстень центуриона. Вот, значит, как нынче древние богини благодарят за добрый приём да хорошее оружие. Год или два службы подобного существа — и враги страны расточатся, ну или страна наполнится чудесами, из которых летающая волынка — самое странное и нелепое. «Сделала на коленке», — так передал слова ушастой Клотен. Сразу видишь, как кое-кто пытается писать без стола, в поле. В легионах деревянные таблички любят ещё и потому, что они, хотя бы, не мнутся и не гнутся.

— Читает псалом, потом уходит… туда. Никогда не молится меньше часа, никогда и больше двух. Скоро она вернётся.

Клотен так и рассказывал. А ещё — обещал, что попросит сиду разрешить посвятить её, свою невесту, в главную тайну. Предвкушение жгло душу нетерпением и немножко морозило страхом. Пока же Екатерина кивала появляющимся людям, которые стали частью этой истории. Вот солидный иеромонах, доросший до посоха, но не до фиолетовых одежд: отец Луций, глава римской миссии. Рыжая, как её наставница, хотя больше в огневой, чем в кровавый оттенок, статная и неожиданно молодо выглядящая дама — Анна, лучшая волшебница страны, отныне ученица богини. Только вбежавшая — и торопливо срывающая с головы новомодный валик девочка: Ангарат, дочь аргентария.