Чтение онлайн

— У тебя там, светлейшая, камни?

— Нет, свинец.

Почтовик засмеялся — а Екатерина, между прочим, правду сказала. Денарии Диведа в основном из свинца и состоят. А ходят всё равно почти как полновесные. Как такое плучается, ей объяснил Клотен.

— Пока я ими налог принимаю, как полновесными, цену они иметь будут. Больше того, раз они малость дешевле, их с руками оторвут! Просто, чтобы заплатить казне меньше. Больше того, что человек сунет в копилку? Старинное серебро или африканскую монетку. А мои «чёрные» денарии бегают по рукам, истираются… И пусть их. Свинца не жалко, зато люди к ним привыкли и знают, что хотя серебра в них много меньше, чем

положено, купить на них можно почти столько же, что и на полноценную монету с востока.

Денарии нужны были, чтобы оттенить подарок. Тунец считается грубоватой едой, треска, которой нет в римском море, и вовсе варварской, зато макрель хороша для всех: её, помнится, сам Цезарь удил. Рыба, которую везёт Екатерина — из её новых коптилен, а денарии — доля сюзерена в небольших пока налогах с растущего промысла. Золота на левобережье почти не видно, а медь… Медь ценней свинца, и именно её откладывают на чёрный день, приберегают для контрабандного торга с иноземцами и зарывают в землю. Лошадь под налог, лошадь под рыбу, лошадь под наряды — не пропитываться же лучшему платью рыбным духом? Ещё компаньонка, секретарь и охранник. Вот и вся свита. С этим и придётся изображать помпезность при въезде в город.

Ушастая же, говорят, в Моридун пришла одна, с мешком за плечами — только смотрелось это не нищенской сумой, а чем-то вроде солдатской фурки. И ничего, заметили! Сходу — диспут со священниками римской миссии, выбор в качестве менялы городского казначея, обвинение в похищении детей и оправдание, ужин с заметными в городе людьми, вмешательство в семейные дела начальника дорог…

Кстати, в пользу местной старины, а не римского обычая. В империи должности, кроме императорской, не наследуются, зато бритты и ирландцы считают нормальным, когда род держит какую-то службу — бывает, что и в нескольких королевствах. Ну, королевства маленькие, одного на всех не хватает, а потом, случись война, родичам друг друга убивать приходится. Потому что исполнение долга важней для рода, чем жизнь одного из членов. Откуда бы римлянке издалека и знать-то такое?

Кейндрих перехватила повод левой рукой и подняла правую. Загнула первый палец, учтя только что обдуманное.

Сиды должны быть высокими и стройными — до болезненной худобы. Пришелица не такова, но её узнают как сиду. Больше того, как древнюю богиню войны. «Та самая Немайн», которая всех уверяет, что не «та самая» — чем только подтверждает их убеждённость.

Ещё палец за сиду.

Что она там дальше натворила? Коллегия механиков ей поклонилась? Было бы аргументом в пользу константинопольского образования, если бы Екатерина не знала подноготной коллегии: её костяком был и остался род крещёных друидов. Могли они поклониться крещёной богине? Ещё как. Кого она взяла в ученицы? Ведьму из этого же рода.

Ещё палец за сиду.

Остальные деяния Немайн в Моридуне ложились в строку, как мили — под копыта лошадей.

Летающая волынка? Вот зачем бы образованной римлянке этакая… и слов-то других не подобрать… Хрень!

Обретение клинка? Больше того, освящение клинка? Явные старинные ритуалы, только церковь, вместо того, чтобы с пеной у рта обличать язычество, не просто, морщась, попускает — участвует.

Екатерине до такого воздействия на людей, как ни печально это признавать, далеко. Тут действует политик с божественным дарованием.

И ни одного пальца против.

Сида. Скорее всего — та самая.

Немайн, ужас битвы, стылый ветер, хладные воды, шелест яблони и ольхи…

Вот и предместье. Конечная станция, и любезный Давид в парадном плаще

лично помогает Екатерине сойти с коня. Рядом его дочь-наследница в плаще с таблионом. Римляне-римляне, а должность передают по-ирландски. С другой стороны, отвергать благожелательный совет богини? Нет, Давид не дурак. Как и предки, что выстроили главный мансио области вне стен Моридуна. Нужно освежиться с дороги, перекусить — и уже потом въезжать в столицу в блеске и славе.

В стороне делятся очередным слухом — понятно, о ком.

— А ещё она, говорят, любит яблочный отвар.

Екатерина тихонько фыркнула, услышав очевидное подтверждение своим выводам. Что же ещё должна любить богиня, чьё священное дерево — яблоня? Уксус? Хотя… есть ещё сидр.

Моридун поменялся.

Это было видно даже сквозь строй всадников почётного сопровождения. Начищенная чешуя панцирей, алые, белые и зелёные плащи, блеск начищенных украшений на сбруе лошадей — всё это было здорово, но привычно. Клотен никогда не забывал устроить невесте правильную встречу: выделить в сопровождение половину комитата — из тех, кто не занят чем-то важным, сам с другой половиной выезжал, чтобы встретить её на главной улице, и после церемониального объединения двух половинок эскорта рука об руку въехать во дворец. Вёл себя, в первую очередь, как заботливый жених — как сюзерен он мог бы её и во дворце подождать.

В первый раз такая встреча заставила сердце Екатерины трепетать от восторга и благодарности. Потом она чувствовала, скорей, страх, что почётной встречи не будет и миру больше не будут напоминать о том, что она и теперь ничем не менее сильна и влиятельна, чем в бытность принцессой и королевой Брихейниога. Диадема в волосах у неё, уж точно, менее варварская! Наконец, возникла рутина. Екатерина привязалась не к пышным встречам, которые поднадоели, а иногда, как сейчас, были попросту неудобны и заставляли попусту тратить время, а к своему жениху. Попросту поняла, что этот, в отличие от многих иных родичей, не бросит и не предаст. В том числе и в поддержании её статуса. А ещё на Клотена Гулидиена, верхами и при полном параде было просто приятно посмотреть.

Солдатский город и раньше поглядывал на нужную мишуру с насмешливой серьёзностью — ну процедура, ну торжественная, ну пышная. Надо, сделаем, а развод караулов важней!

Это не значит, что зевак и любующихся сценой горожан не было. Были. Только на этот раз въезд точно не был главным зрелищем дня. Словно после тримальхионова пира подали на десерт овсяное печенье. Съедобно, даже вкусно, да и только, и вместо радости лёгкое разочарование.

Когда громкие приветствия на публику были продекламированы и Клотен пристроился рядом, он негромко сказал:

— Так и знал, что ты не усидишь в Лланелли, примчишься. Рад, что не ошибся. Ты очень мне нужна.

Екатерина предпочла понять его как возлюбленная, а не как подданная. Дотянулась рукой до колена жениха, легонько стукнула по нему кулачком.

— Соблазняют ушастые холмовые девы и собственные телохранительницы? Ничего, сейчас доберёмся до дворца, там я тебе напомню все преимущества невесты-вдовы. С другой стороны… Сколько ты ещё собираешься тянуть с Вивианой? Сделай уже с ней, чего она хочет! Ну, грех. Ну, отмолим. Ну, на церковь пожертвуем. Но без этого мы, боюсь, скоро потеряем её верность.