Чтение онлайн

— Так они же вечные!

Одна беда — делали их где-то в южной Галлии, ныне пребывающей то ли под вестготами, то ли под лангобардами, то ли под бургундами, то ли всё-таки под франками. Немайн когда-то что-то читала про Арль — в качестве примера образца «правильного» выживания. Мол, нужно держаться сплочённой родственной или соседской группой против всего мира, и всё будет хорошо.

Если «хорошо» — это прозябание деревни в бывшем амфитеатре, обитатели которой полагают его стены — городскими укреплениями, а старый город используют как каменоломни… То даже это скромнейшее существование заслуга не позднеантичных галльских выживальщиков, а местных епископов, которых жильцам пришлось признать

своими господами. Церковь там, видимо, кое-как содержали, раз ухитрились провести собор-другой, а вот заказать там детали сифонов, они же корпуса ракет…

Пока можно. Нет ещё нищего раннесредневекового Арля, который добывает камни на строительство хижин в руинах многоэтажных домов. Сейчас это всё ещё позднеантичный Арелат, большой и процветающий, даже больше, чем при империи, и оба берега Роны густо застроены водяными колёсами — так, что шире уже не развернёшься.

Закончится он, когда исчезнут покупатели его товаров — римская Африка и вестготская Испания. Та же судьба, что и у Моридуна, который без морского пути в Средиземное море попросту сожмётся до крупного сельца.

С другой стороны, заказывать трубы в Арелате не нужно: есть местная фабрика, и на ней вполне освоено бронзовое литьё, маховики и обратные клапана, оказывается, меняли несколько раз. Правда, металл другой, и новые детали работают меньше чем настоящие, старинные…

Немайн на такие слова только кивала да хмыкала. У неё-то, слава Богу, не сформировалось в голове обратной стрелы времени, характерной для фэнтэзи и для людей, принявших для себя жизнь в эпохе упадка, в сужающемся, деградирующем, умирающем мире. В Моридун пришла ракетная наука — значит, впереди лучшее, несмотря на происки врагов, катастрофы на стартах, дорогие ошибки и годы разработки тупиковых путей. Местная бронза плоховата? Значит, придётся вспоминать, какие методы очистки медных сплавов от лишнего свинца подойдут для нынешних технологий, только и всего.

Не выйдет сразу — получится потом, а начать можно будет и с высверленных древесных стволов: Лотарх-водопроводчик успел рассказать, что если выбрать правильное дерево с твёрдой сердцевиной и высверлить его, то вода отлично поднимается по ней и на третий этаж. Немного, но для демонстраций и опытов могут сойти и такие корпуса.

Зато толстенные цилиндры и массивные поршни оказались ещё «родными», галльскими. Работают третий век, работают хорошо, ходят легко… Не машины, звери!

— Ходят легко, — заметил рядом скрипучий голос, — а вот высоту дают уже не ту. Стареют зверушки-то.

Механик-с-гребнем — Гаренал, что ли? — зашикал на рядового пожарного в летах, но рядом уже толпилось с полдесятка расчётов сифонариев. Не императорский смотр, всё-таки, и вигилы — не совсем солдаты. Они, оказывается, очень даже умеют шипеть на начальство в ответ! Тем более, великолепная же сама спрашивала, есть ли жалобы. Вот, есть! Правда, не столько на начальство, сколько на время, беспощадное даже к машинам из сверкающей меди, и на новые бездарные времена.

— Прадеды крышу базилики спасли, не дали треснуть — водой поливали. Сифоны в поднебесье били! Дед мой рассказывал, как они, бывало, баловались — через дом в три этажа воду перебрасывали. Разок так сорвали парад мясникам… Те прибежали морды бить, а бочка да насос уже укатили, и следов на брусчатке никаких, разве пара луж. А сейчас что?

Немайн уточнила: что?

Выяснилось, что насосы, и верно, словно больны — через ствол вода не рвётся, точно снаряд из катапульты, а бессильно харкает, достаёт разве до окон второго этажа. Если очень подналечь на рукояти, можно, пожалуй, достать и до конька островерхой крыши. Сами машины брызжутся водой — и не только по расчёту, достаётся всем, кто ни стоит рядом с сифоном…

Немайн

по-новой рассмотрела насос.

Трубы, здорово смахивающие на стволы зенитных пушек, но на деле — всего лишь дорогая, короткая и неудобная замена гибких пожарных рукавов. Вот маховики и шестерни, которыми их поднимают на нужный угол и поворачивают на платформе, явно моложе двухсот лет, но тоже натружены — на металле, сквозь маслянистый блеск, видны царапины, оплётки рукоятей потёрты и вылиняли от пота. Сложно, дорого, нужно больше людей в расчёт, зато сопротивление в гладкой прямой трубе точно поменьше, чем в гибком рукаве. Значит, старые римляне очень заботились о досягаемости насосов — что и неудивительно, если вспомнить, что в Риме бывали доходные дома в семь этажей, а в Константинополе — в девять. Верхние этажи часто делали из дерева — так же, как мезонины тут, в Моридуне. Крыли, бывало, и соломой.

И вот такое, да на высотище — нужно было тушить!

Крепкие рукояти — привод коромысла. Толстенные цилиндры. Массивные поршни. Жрица формулы не столько видела — слышала, и условия, при которых такая махина еле-еле доплёвывала бы до второго этажа, представлялись ей надсадным лёгочным хрипом.

Поршни и цилиндры ради парада расчехлили, чтобы сверкали, потому неладное сида заметила, как только сообразила, куда смотреть. Вид у неё стал примерно такой, как у командира вигилов, когда возможная патронесса оказалась старше его не по наследственному титулу, а по выслуженному званию. Может, даже ещё растерянней.

— Это как? — спросила она, показывая командиру вигилов свой указательный палец. Тоненький, на солнце просвечивающий розовым.

— Что — как?

— Да вот, зазор. Между стенками и поршнем. Мой палец входит. И выходит. И входит. И выходит…

Вокруг, кругом, собрались уже все семь центурий. Механики, конечно, в первых рядах. Нашёлся и такой, который попробовал всунуть свой палец, толстый и чуток волосатый. Получилось разве потыкать в щель ногтем. Немайн отметила, что ноготь был аккуратно подрезан и не нёс ни следа тёмной каёмки — это у человека, который возится с металлом и смазкой!

— А мой не входит, — сообщил вигил нарочито печально. — Слишком толстый. Это плохо?

Немайн шутки не приняла.

— Так когда вы пытаетесь качать, вода же должна хлестать!

— Так и хлещет. Это же хорошо. Кругом жар от пламени, тяжкая работа, жар от тел, пот… Холодная водица тут, великолепная, не поверишь — весьма кстати. А сухая одежда на смену у нас всегда есть. Ну, у моего расчёта. Следим.

Немайн так и села на повозку, на которой, собственно, и стоял насос. Прикрыла глаза рукой. Несколько раз шумно вздохнула. Убрала руку — глаза снова стали весёлые, как тогда, когда валик на голову выбирали.

— Ты прав, и логика твоя правильная — облить пожарных водой это хорошо, — сказала она. — Только это можно сделать и без насоса. А из-за этих щелей много воды не долетает до огня, да и летит она невысоко.

Трибун посмотрел на щель между поршнем насоса и стенкой цилиндра. Теперь его ширину проверяла Ангарат — и у неё влезала вся ладошка. Плашмя, но всё-таки…

— Я старый катафракт, — сказал трибун, — и не понимаю в механических штуковинах. Но, если стараться, вода из них достаёт до крыш двухэтажных домов, и воды хватает на тушение. Сифоны надёжны и служат не первому поколению. Может, ты не заметила, великолепная, но у нас тут нет таких больших домов, как в Риме и Константинополе, да даже в Карфагене. Я доволен своими машинами и механиками.