Чтение онлайн

— Почему?

— Потому, что Кермит будет очень рад перейти с изготовления войлочных шляп на шитьё валиков с перьями. Нет, вру: будет счастлив.

Вивиана сняла свою шапочку, обычную невысокую паннонскую из валяной шерсти. Хорошая вещь: в ветер не продувает, в зной не припекает, только в холода уши мёрзнут. Ну, для холодов есть такие же, только из овчины, а то и бобровые.

— А что в ней-то плохого?

— Для тебя — ничего. Зато для мастера… Как думаешь, Кермит счастлив унаследовать дело, при котором ему придётся всю жизнь нюхать мочу?

Мы —

первые апостолы дерзанья,

И с нами все: начало и конец.

Не бросим недостроенного зданья

И не дадим сгореть ему в огне.

Николай Тихонов

Моридун, возле коллегии вигилов

За четыре сотни лет, что прошли с основания коллегии вигилов города Моридуна, церемония знакомства с будущей патронессой стала традицией — почти такой, как общая пирушка родичей жениха и невесты при сговоре, а за два века, которые провинция заботилась сама о себе — заменила редкие императорские смотры.

Ряды воинов при полном параде — по строевой выучке вигилы, пожалуй, превзошли легион. У кого ещё так сверкают бронзой старинные шлемы? У кого самые широкие перевязи с самыми начищенными бляхами? Да, вместо мечей у большинства воинов кирки, а вместо копий багры, но что поделать, если такое оружие равно хорошо и против огня, и против человека?

По той же традиции трибун «бодрствующих» — старый, заслуженный всадник, которому после вступления в должность приходится долго привыкать отсыпаться днём и хоть немного разбираться в тушении пожаров. Может, потому мудрый префект Ноуи некогда убедил молодого всадника-телохранителя занять почётную, но «стариковскую» должность.

К ней как-то незаметно добавилось изменение имени, и Риох ап Бодмин превратился в Риока Флавия Бодминиана, со временем обзавёдшегося даже четвёртым именем-прозвищем: Феликс. Счастливым глава стражников и пожарных числился потому, что при нём город не пережил ни одной осады и ни разу серьёзно не горел. Ещё, пожалуй, потому, что при нём вигилы ни разу не ссорились между собой, между основным составом и прикомандированными от других коллегий. Вот, в том же строю стоят две сотни механиков — расчёты насосов и камнемётов. Чуть сбоку от спасателей встали медики — целых двенадцать, хотя настоящих, полностью обученных, врачей среди них только трое…

Всё было совершенно обычно — как и бывает на торжественных смотринах, когда всё сговорено заранее. Весело шушукались действующие патронессы — как будто это не они всю ночь спорили. Это мужчины быстро, собравшись, как истинные римляне, по центуриям, проголосовали: кто им Немайн. Своя добрая соседка, за которую следует вступиться, или чуждое ушастое чудище?

Дам интересовало, не уйдут ли римские клирики, а если да, то как по-настоящему играть свадьбы и кто будет крестить детей? Искать священников, конечно, дело Защитника, но жадные гаэлы, заносчивые гвентцы и заумные африканцы тоже особой радости не вызывали.

Досточтимый

Риок догадался заглянуть в комнату, в которой переводили ламповое масло спорщицы, крепко заполночь. Поцеловал жену — пока ещё самую младшую в их длинноволосой коллегии внутри коллегии. Сколько лет трибун думал, что он счастливчик только в служебных делах — а потом крючники насмотрели новое украшение для парада коллегии на ярмарочном состязании певуний…

Выслушал теологические доводы. От:

— Я тоже холмовая, только жила наверху, а не внутри.

И:

— У нас все светленькие, а она рыжая.

До:

— Если какие-никакие, но христианские священники пытаются выжить сиду из города — то не значит ли это, что она всё-таки чудище зловредное?

И:

— Она очень не от мира сего, но вроде не злая. Не примем — не окажемся ли гонителями святой?

Это было весомо. Известно, гонителям христиан положен ад — если не успеют покаяться.

Трибун тогда и напомнил, что собственно смотрины-то впереди. Да, обычно уже всё решено — от предложения вигилов не отказываются. Но… холмовая же! Кто знает, что ей промеж ушей взбредёт?

Если сида не захочет быть патронессой славнейшей коллегии города, то и из города, верней всего, уйдёт. Если же согласится и обидятся уже римские клирики… Да то же самое! Уйдут — значит, правда молятся за врагов.

Сам Риок ещё подумал, что лучше бы вернулись гаэльские монахи. Подумаешь, гребут всё под себя — так Защитнику не привыкать бить их по хватким лапищам. Приползут обратно — сами признают его право ставить им предел. Нет — значит, придётся старших братьев из Гвента спускать с небес на землю… или учить греческий, потому что, думая на латыни, понять, о чём спорят восточные богословы невозможно.

С полуночи новости посыпались одна за другой.

Сперва старшей дочери начальника дорог подсыпали приворот.

Потом «холмовая» оказалась как бы не из тех самых семи холмов — то ли Старого Рима, то ли Нового.

С утра — вернулся некороль, то есть Защитник, но велел продолжать, словно его и в городе нет.

Наконец, младший сын уважаемого мастера-шляпника сошёл с ума: скупил все писчие перья в городе.

День обещал быть тот ещё.

Когда стали видны выстроенные вдоль северной стены города прямоугольники «бдящих», Вивиана пожалела, что не оделась как обычно — то есть в доспех с плащом при мече-спате. Сида, увидев парадный строй, вдруг словно прибавила в росте. Движения стали нарочито медленными. Лёгкие порывы ветра колыхали перья на шляпке-валике, точно маленькие знамёна, и она как никогда начала казаться подставкой под венец!

Нынешнего трибуна вигилов в отряде телохранителей Защитника сама Вивиана не застала — зато слышала про него байки, а если человека помнят добрых четверть века после того как он перевёлся на другую службу, это о чём-то да говорит. Виделись и лично — в основном когда всадница передавала ему очередное послание «лично в руки». Солидный воин, даже в молодости ничуть не склонный суетиться, подошёл к сиде быстрым шагом, словно опасался, что она поравняется с левым флангом первой центурии раньше, чем он, замерев напротив, доложит о готовности его когорты к смотру.