Чтение онлайн

Корн вернулся к ужину и прямо с порога, не снимая плаща, спросил:

— Ключ где?

— От кладовки? В ящике.

— А замок?

— Тоже в ящике.

— Почему в ящике?

— Вы не говорили вешать.

Корн посмотрел на меня так, что стало ясно: разговор про замок ещё будет, но не сейчас, и пошёл по коридору за кухню. Я пошёл следом.

Тики-тик сидел у стены, в Годрике, вытянув железные ноги поперёк досок. В углу лежало что-то, накрытое тканью, чего вчера там не было, и когда Корн переступил порог, Тики-тик подтянул ткань пониже.

Корн на угол

покосился, но спрашивать не стал. Он сунул руку в одно из колец и поставил на пол горн.

Горн был переносной: чугунная чаша на трёх ногах, сбоку мехи с деревянными ручками. Рядом Корн бросил мешок угля.

— Обещал, — сказал Корн. — Принёс.

Тики-тик повернулся всем корпусом. Горн ему был чуть ниже пояса. Потом встал, так что доски под ним прогнулись, и потрогал мехи одним пальцем, осторожно, будто они могли рассыпаться.

Внутри доспеха пурукнуло, длинно и с переливами. Такого я от него ещё не слышал.

— Знаю, что маленький, — сказал Корн. — Большего размера переносных нет. Как осядем где-нибудь — будет большой.

Тики-тик пурукнул ещё раз. Он, к слову, вообще перестал тики-тикать. В этом доспехе, видимо, вообще много функций было урезано.

— И это знаю.

Тики-тик взялся за ручки мехов и качнул один раз, на пробу. Пыхнуло золой, и я чихнул. Ещё в кузнице я думал, что горн ему для показухи: металл он мнёт пальцами, а гвозди вчера плавил вообще без огня. Тики-тик, судя по всему, считал иначе. Может, душа у него требует?

И, блин, не то чтобы я слишком дотошно увлекаюсь техникой безопасности… Но, надеюсь, не будут они его дома разжигать?

Корн, однако, сказал, что его можно поставить во дворе, как посуше станет. Годрик был кузнецом и сыном кузнеца, и неплохо бы показать, что занимается привычными делами.

Дальше был ужин, и только за ним я поднял тему Тагриса.

— Он нащупал круги, — сказал я. — Попросил правую руку, посмотреть, как срослось.

Корн положил ложку.

Дальше я подробно пересказал всё, что происходило. Как Тагрис говорил и о чём. Сайрус добавил, что от нас действительно пошёл в академию и никуда не сворачивал.

— Ты с ним не говорил? — спросил его Корн.

— Нет.

— Почему?

— В столице он меня не боится. Нет смысла, — ответил Сайрус.

Потом Корн пошёл по второму кругу, еще раз уточнил про цену работы Тагриса и подвел итог.

— Никому он пока не скажет, — сказал Корн, задумчиво глядя в потолок. — Не дурак. А вот для себя рыть будет.

Когда Эльма доела, она обратилась к старику.

— Корн, — сказала она. — Я не могу использовать ману.

Старик перевёл на неё взгляд. Я думал, сейчас будет обычная отповедь про «мастер Корн», но нет.

— Круги-то ощущаешь? — нахмурился он.

— Да. Но не отзываются.

— Тагрис говорит, к первому кольцу у неё хода нет, — сказал я.

Эльма от моих слов чуть заметно поджала губы, а потом начала говорить сама, подробно и с терминами, и Корн внимательно слушал.

— Может, тебе кольцо перевить? — неожиданно сказал он. — На седьмой круг.

Эльма смотрела на него удивленно. Корн полез в кольцо и шлёпнул на стол между

мисками свою тетрадь, раскрытую на середине.

— Видала? — Он развернул тетрадь к Эльме и кивнул на меня. — Он вывел. Узлы, связку, всё, формулы, вообще всё. До восьмого круга. Я всю жизнь свои точки на ощупь искал, а по этому сел и посчитал себе пятый за десять минут.

На развороте стояли мои формулы, переписанные его почерком, аккуратнее, чем у меня самого, а ниже шли столбики, которых я не писал: пятый круг, кольцо за кольцом. Он, выходит, прикинул и без меня. Хвалить меня в лицо у Корна заведено не было, так что хвалил он Эльме.

Эльма подтянула тетрадь к себе и перевернула страницу назад, к узлам. Смотрела она на них так же, как Тики-тик на горн.

— Узлы я и без бумаги слышу, — сказала она с легким пренебрежением и оттолкнула тетрадь.

Сайрус посмотрел на неё. Такой взгляд я у него вообще видел в первый раз в жизни. Что это было? Укор? Тревога? Эльма в этом взгляде всяко прочла куда больше моего, потому что сникла мгновенно.

— Спасибо, я изучу. — Она подтянула бумаги обратно. — Но мне Тагрис говорил, что я даже начать прорыв больше не смогу, из-за крепости маны.

— Есть рецепт покрепче «Лёгкого круга». Его под седьмой-восьмой круг варят, — вставил я.

— На чём?

— Основа та же, корни разлома. Но к нему много чего еще. В столице, думаю, можно найти.

Корн потребовал рецепт, я начал диктовать. Он подумал, покивал и начал выписывать, что ему нужно, попутно комментируя.

— Варить — так на троих, — сказал он. — Тебе на третий, тебе на седьмой, мне на пятый. Мне и обычного флакона хватит, а вам покрепче. Только корни корнями, а каркас у вас обоих из Сердца. — Он постучал пальцем по столу. — Кости, что я в разломе у Сердца набрал, так в кольце и лежат. Вам, судя по рецепту, лучше с ними сделать.

С этим я спорить не стал: в игре таких не было, так что алхимик тут был он. Только уточнил, почему он предлагает именно седьмой, а не заново сделать шестой. Оказалось, что с тем фактом, что каркас главное разрушить — разницы нет, что шестой, что седьмой. А учитывая мои формулы и талант Эльмы, грех возможностью не пользоваться. Это, мол, даже безопаснее может быть, чем шестой, потому что так велик риск повторить прошлые ошибки.

— И ещё, — сказал Корн и бросил на стол лист. — Заклинания. Что у них сейчас есть в аренде. Кристаллы беру на своё имя, так что берём разом. Вместе с тобой пойдем, Эльма, чтобы мне вопросов глупых не задавали. Шесть штук на двоих нам выдадут.

— А почему так мало?

— Больше трех заклинаний обычно не ставят.

— Я про список.

— Это то, что доступно хоть завтра. Остальное ждать надо.

Лист был короче биржевых: название, строка про каждое и пометки, потоковое оно или разовое, тяжёлое или лёгкое. Когда я уточнил, что это значит, оказалось — про расход маны. Я прочитал еще раз, переводя термины в понятные для себя и примерно прикидывая урон по тому, как было в игре.

Огненный поток — направленная струя пламени, потоковое заклинание, среднее по расходу. Сильный стихийный урон