Чтение онлайн

— И?

— И ничего. Гнать не гоним. А спать рядом с ней никто не ляжет. Слишком многие… от этих самых тварей.

Кажется, предрассудки к приручителям тут не только у клана Костяного Моста, но и в целом. Логично, конечно, учитывая происходящее. Интересно, как вообще существует клан приручителей, про который говорил Корн?..

Я подумал про Тики-тика у себя на плечах и промолчал. Легенда же.

Скарабей тем временем повёл головой и остановил её на мне.

По дороге он оглядел всех, на Сайрусе задержался дольше,

чем на остальных, а теперь встал и смотрел только в мою сторону. Жвалы ходили мелко, туда-сюда, с стрёкотом, будто он что-то пережёвывал.

Девушка глянула на него, и он утих.

А я даже задумался. Приручитель с рабочим С-ранговым слоем и живой тварью при ноге. Покупатель мечты. У нас есть пара зёрен, которые ей пригодятся куда сильнее, чем кому-либо еще.

Я посмотрел ещё раз.

Куртка с чужого плеча. За спиной ничего, даже завалящего свертка нет. Колец пространственных на пальцах вроде тоже не имеется. Купцы уехали, и всё, что у неё было, уехало вместе с ними, похоже.

Платить ей нечем. И старик, если вообще думает об этом, видит это не хуже меня.

— Со зверем не возьмём, — сказал Корн. — будут проблемы.

Спорить она не стала и в угол свой не вернулась. Осталась стоять там же, где стояла, и смотрела при этом на своего жука, словно прикидывая, стоит ли от него отказаться.

Корн поднялся с мешка и ещё раз прошёлся вдоль раненых, тыкая пальцем и повторяя, кому и когда.

У дверей Сайрус остановился и оглянулся на неё.

— Хороший жук, — сказал он негромко, словно самому себе. — сторожит правильно

Снаружи уже вечерело. Улица была пустая, и на тёмных пятнах у стены теперь ничего нельзя было разобрать, и я за это был благодарен.

Мы прошли двор и почти дошли до угла площади, когда Сайрус, не оборачиваясь, сказал:

— Идёт.

За нами шла она. Скарабей держался у неё за спиной, в дверях склада стояли люди и смотрели, и никто её не окликнул.

— Подождите.

Мы остановились. Она подошла и опять встала так, чтобы жук остался позади неё.

— Я сама себя прокормлю, — сказала она Корну. — И он тоже.

— Он что ест?

— Всё ест.

— Дело не в еде.

— Тогда в чём? Если с ним будут проблемы, то они мои, не ваши.

Корн молчал. Но он явно видел, как жук застрекотал на меня. Скарабей почуял Тики-тика или что-то еще? Честно, мне было вообще непонятно, чем старик руководствовался. Я хотел высказаться, но помнил, что это экзамен, и не лез.

— Вы сказали про разломы. — Голос у неё сел, и она откашлялась. — Я вам верю.

Прядь из растрепавшегося хвоста упала ей на лицо. Она подняла левую руку, чтобы убрать её за ухо, длинный рукав съехал к локтю, и через щель в шлеме я увидел запястье в лучах закатного солнца.

Тонкая тёмная дуга. Буква С. Словно круг, который поленились замкнуть.

Я носил такую же. На левой же руке и даже на том же месте, пока не выдавил

из неё во время формирования круга всё до последней капли и чуть не сдох в процессе.

Прививка маны, как её назвал Ганн. И одновременно метка, которая тебя считывает. Слои, аура, активность. И где ты. И жив ли ты ещё.

Она либо местная, во что я не верил, либо такая же, как я. Сразу стало понятно, как и почему она выбрала именно этого жука. Не удивлюсь, если она сориентировалась и выцепила его прямо из волны. Это точно опытный геймер.

А теперь стояла перед тремя незнакомцами в пустом городе и просила взять её хоть куда-нибудь, а на другом конце этой штуки прямо сейчас кто-то сверялся, бьётся ли еще у неё сердце.

Дело было на одну фразу. Закатай рукав, девочка. Посмотри на руку. Тебя ведут, ведут давно, и забрали бы в любой момент, если бы захотели. Хотелось рассказать вообще всё, что тут узнал, помочь в трудной ситуации. Какая она, двенадцатая? Тринадцатая? Там, с другой стороны татуировки, им нет разницы, выживет она или нет.

Я качнулся вперёд. Железо пошло следом, с задержкой на полвздоха, я запутался в ногах и почувствовал, что ухожу вперёд всем весом.

И тут по каркасу прошёл импульс, от плеч до самых пяток, и железо встало обратно, будто меня поставили на место.

Тики-тик. Поймал он меня или остановил, я так и не понял.

Человек, который знает, что это за дуга, — это человек, который сам её носил. Она спросит, откуда мне известно. Если я всё расскажу, а потом придёт тот же Ганн или Рик, или кто угодно еще, то вся моя конспирация пойдёт насмарку. Они умеют предлагать хорошую жизнь, и чужая тайна на таких весах не стоит ничего.

А если я промолчу, она всё равно пойдёт с нами. И куда бы мы теперь ни шли, рано или поздно может прийти встречающий.

Корн придумал железный ящик, чтобы меня спрятать. А рядом с ней я могу оказаться на самом видном месте.

Она опустила руку, и рукав сполз обратно на пальцы. Старик проводил его глазами до самого конца. Потом поднял взгляд на меня, в щели шлема, и по этому взгляду стало ясно: татуировку он узнал.

— Ладно, — сказал Корн.

Она постояла ещё секунду, будто ждала, что за «ладно» последует «но». Корн её ожиданий не обманул.

— Зверь твой, — сказал он. — Кормишь ты, отвечаешь ты. Ты нам никто, попутчица, и мы тебе никто. Если он кого сожрёт, мы тебя знать не знаем.

— Хорошо.

Кивнула она даже раньше, чем он договорил. Даже с облегчением. Видимо, уже привыкла к тому, как относятся к прирученным монстрам, но без него опасалась идти с тройкой странных незнакомцев.

— До столицы идём вместе. Перед столицей расходимся, заранее, до ворот. Со зверем тебя внутрь не пустят, а если пустят, сама пожалеешь, — продолжил Корн.