Чтение онлайн

А я работал алебардой, сердце обливалось кровью, и я очень сильно надеялся, что Тики-тик сможет привести её в нормальный вид. Потому что алебарда это ведь не лопата…

— Глубину сравнивай, — сказал Сайрус на десятом отпечатке. — Тот след мельче. Этот должен стать таким же.

— А если я сделаю мельче, чем тот?

— Тогда переделаешь.

Часа через два я додумался до очевидного и начал гнать Ци в руки.

Держалась она секунд десять, как и всегда, потом растекалась и уходила. Зато с полной рукой чаша разваливалась вдвое быстрее, и это оказалось единственной хорошей

новостью за весь день. Однако спина, поясница и ноги ныли всё сильнее, и я пробовал загонять Ци и туда. Получалось плохо, но зато в руках почему-то стала дольше держаться. Я загонял, работал, терял, загонял снова, и так сотню раз подряд, пока не сбился со счёта и не перестал считать вообще.

Сайрус на это ничего не сказал, но одну чашу, которую я развалил особенно быстро, посмотрел дважды.

К полудню я понял, что мы сделали от силы полторы сотни, и сел на камень.

— Сколько их всего?

— По триста. В каждую сторону.

Шестьсот, блин.

Я посидел с этой цифрой, а потом мне пришла в голову другая, и от неё стало ещё веселее.

— Сайрус. От тракта сюда три часа ходу. Там таких тазиков тысяч пять.

— Ага.

— Тогда какой смысл?

Он воткнул посох в землю и повернулся ко мне. Терпения в нём было ровно на то, чтобы объяснить один раз.

— Тот, кто пойдёт по следу, будет думать всю дорогу. Думать: за кем я иду, как с ним сражаться. Придёт сюда. Увидит камень, увидит, что след идёт дальше, и перестанет думать. Пойдёт дальше или бросит. Важен конец.

— А если он зайдёт внутрь просто так? Из любопытства?

— Внутрь заходят, когда снаружи что-то не сходится.

Я подумал над этим и полез обратно в мокрый дёрн.

Один раз я спросил, куда эта цепочка вообще уходит.

Он молча довёл меня до конца, ещё с полкилометра, и там остановился у затоптанного куста.

Я огляделся. Всё вокруг было перепахано. Полоса шириной в несколько сотен метров шла с востока на запад, и в ней было перемешано вообще всё: кусты, дёрн, остатки какой-то изгороди и телега, лежащая на боку.

— Волна прошла, — сказал Сайрус. — Декаду-две назад.

Наша цепочка входила в это месиво и в нём кончалась, потому что читать там было нечего.

Я представил себе человека, который пришёл сюда по следу. Да уж, я бы плюнул на это дело.

— Только это же сейчас видно, — сказал я. — Свежая земля, трава порванная. Любой поймёт, что тут копались вчера, а волна прошла давно.

— Сейчас да.

— А потом?

Сайрус посмотрел на небо, где с самого утра ползло что-то низкое и серое.

— Дождь пойдёт. Потом ещё. Через месяц никто не разберёт.

Второй цепочкой мы занялись после полудня, и вот там пошло полегче. Достаточно было сбить края и немного разрыхлить, и на этом Сайрус остался доволен.

Гравий мы разровняли к вечеру, последним делом, и на это ушло меньше часа.

Тики-тик, оказывается, прошёл по нему так, что камень под его ногами вдавился в грунт и там, где он ступал, остались светлые плешины. Сайрус эти плешины закидал щебнем с отвала и прошёлся сверху ногами.

Мы вернулись затемно. Руки у меня не гнулись, спину я не чувствовал, а алебарда выглядела так,

будто ею рубили камень. Впрочем, ею и рубили камень.

Из глубины каменоломни доносился ровный железный стук.

Костюм, из которого Корн делал великую тайну и, как я подозреваю, сюрприз, они закончили к вечеру следующего дня.

Тики-тик в нём ходил, крутил головой и довольно пурурукал. Ростом новая версия была на полголовы выше меня и шире раза в полтора. Ну и гораздо больше походила на средневекового рыцаря — человеческими пропорциями и шлемом с двумя щелями на уровне глаз.

Ещё из отличий было то, что теперь по центру груди очень легко прослеживался шов-створка.

Тики-тик ещё пару раз прошёлся и остановился. Корн бережно пересадил его себе на плечи, убрал в кольцо конструкцию из ложа и сферы и обратился ко мне:

— Лезь.

— Я? Чего?

— Лезь, говорю.

Я придирчиво осмотрел доспех изнутри.

— И как? Мне в него запрыгнуть, что ли?

Корн закатил глаза, и они вместе с Сайрусом начали запихивать меня внутрь. Не знаю, как они этого добились, но костюм получился в виде двух слоёв пластин: внутри чёрный металл, вокруг куда более тонкий наружный. Самым сложным оказалось засунуть внутрь руки, и Сайрус так поддавил, что я запереживал, что рука сейчас вывернется, но обошлось.

Створка сошлась, щёлкнуло в трёх местах сразу, и мир сузился до двух щелей напротив глаз.

Я чуть пошевелился. Лопатки нашли себе два ребра, вес держала какая-то полка под задницей, и я обнаружил, что не могу ни сесть, ни наклониться, ни повернуть голову отдельно от шлема. Еще и ноги упирались снизу чуть выше, чем надо было, отчего смотрел я сквозь прорези сверху вниз.

— Ну? — сказал Корн снаружи.

Я попытался шагнуть.

Нога не двинулась. Я налёг всем телом, упёрся и добился того, что вся конструкция чуть качнулась.

— Тяжёлая, — сообщил я в щели.

— Конечно, тяжёлая, — согласился Корн. — Мышцами ты её не сдвинешь, тут и понимать нечего. Сайрус, как?

— Хуже стало. Сейчас чую.

Ага. Я догадывался, когда старик велел залезть внутрь, что таким образом Корн хотел провести меня через артефактную арку ворот, но теперь, кажется, всё было зря.

— Значит, работает. Чёрный металл проводит Ци даже так, просто от контакта, — бормотал он. — Так, Рэй, заливай в металл ману.

Я послушно нащупал свой круг и начал заливать ману в чёрный металл. Пошло на удивление легко, и когда круг опустел наполовину, Сайрус сообщил, что не чувствует вообще ничего.

Тут уже даже я понял. Мана отталкивала Ци, запирая её глубже в моём теле, и таким образом экранировала, получается. Ну, Корн! Это ж надо такое придумать!

А второе открытие пришло чуть позже, когда круг полностью опустел. Железо словно перестало быть железом. Я чувствовал свою ману вокруг, ощущал каждую пластину и сгиб на локте. Всё, что было из чёрного металла, словно стало продолжением моего тела. Правда, снаружи это всё ещё было покрыто обычной сталью, которая очень мешала.

Я повёл рукой, и железная снаружи двинулась следом, с задержкой на полвздоха. Опустил обратно, и она ударила по телу с громким звоном.