Чтение онлайн

— Я понимаю, — ответила она.

— Вот и договорились. — Корн огладил бороду. — Я Мастер Корн. Обращайся ко мне только так. Это — Годрик, а это — Сайрус, моя охрана.

— Алексина, — сказала она.

Корн пожевал губами, словно пробовал имя на вкус и прикидывал, в какой местности такие имена дают. А учитывая, что он видел метку, скорее, какое место она может назвать, если спросят.

Скарабей у неё за спиной переступил с лапы на лапу и снова повернул голову ко мне. Жвалы снова зашевелились, издавая звук так же, как на складе. У меня на плечах, внутри доспеха, едва ощутимо шевельнулся Тики-тик,

и я замер, как будто это на что-то могло повлиять. Хорошо хоть замершего Годрика снаружи от обычного Годрика не отличить.

Она глянула на жука, и стрёкот оборвался.

— Уходим, — сказал Сайрус.

— На ночь глядя? — Корн даже обернулся. — Тут крыши, стены. Колодец, в конце концов.

— Погано тут.

Больше он ничего не добавил, и старик спорить не стал. Своим «погано» Сайрус не разбрасывался, и Корн это знал не хуже меня.

Уходили мы по той же улице, что и пришли. Корн ещё раз глянул на лавку с ножницами, но заходить не стал, буркнув что-то про то, что мародёрствовать не нанимался.

Смотреть назад в шлеме можно было только развернувшись всем корпусом, а поворачиваться лишний раз я не хотел, так что оставалось только слушать. Интересно, что, судя по звуку, жук всегда шёл в одном темпе, не останавливался, не ускорялся. Монстры, по идее, так себя не ведут. Вспомнилось, что в игре у петов можно было ползунками настраивать свободу перемещения вокруг игрока, режимы охоты или защиты.

Здесь ползунков нет, а вот темп, или, скорее, дистанцию, жук держал так, будто их кто-то настроил.

Часа через три, дойдя до небольшой реки, Сайрус коротко сказал, что остановимся здесь. Река была неширокая, но быстрая и чистая, заросшая ивняком с обеих сторон. Солнце уже село, я держался в доспехе из последних сил и был очень рад, что мы наконец-то остановились.

— Годрик у нас разоблачается без свидетелей, — сообщил Корн в пространство, скидывая мешок. — Ремесленная тайна, не спрашивай. Сайрус, подсоби парню.

Алексина, кажется, и не думала спрашивать. Нашла камень, села на него, а сзади неё на брюхо опустился жук, и она откинулась на него спиной с облегченным выдохом. В нашу сторону она даже не смотрела.

Дальше было то, чего я ждал дольше всего на свете. Сайрус открыл створки. Тики-тик соскользнул с моих плеч, перебрался к Корну и обмотался вокруг его плеч, а старик тут же прикрыл его плащом.

Вытаскивали меня быстро, и я очень сильно удивился, что обошлось без травм. В один момент реально было ощущение, что левая рука сейчас вывернется, но пронесло.

Какое это счастье — ощущать вокруг тела потоки прохладного ветерка! Прям вокруг всего тела, а не только в щелях для глаз, серьезно! Корн сунул мне флягу, и половину я выпил не отрываясь.

— Медленнее, — сказал Корн. — А то стошнит, и придётся тебя ещё и мыть.

— Сам помоюсь, — ответил я и с огромным удовольствием полез в реку.

У берега вода была чуть тёплая от дневного солнца, а дальше холодная, и я сел в неё по грудь и просидел так, старательно оттирая себя песком и умываясь, пока совсем не задубел. Нос, который я с самого утра мечтал почесать, я почесал наконец так, что чуть не содрал кожу. Мочалки никакой не было, так что спину я чесал о дно, где помельче, и так хорошо мне давно не было.

Уже собирался выходить,

когда наклонился напиться и попробовал разглядеть себя в воде. Без толку. Темно, река быстрая, и из отражения выходило тёмное пятно с плечами.

Тогда я просто провёл по лицу ладонью. Волосы отросли и лезли на лоб, щетина из редкой стала просто неряшливой, и на ощупь всё это было хуже, чем я думал. Почему-то первым делом я подумал о том, как это лицо выглядит со стороны. Глазами девушки, если точнее.

А потом вспомнил про глефу. Тики-тик вылизал её после ракшаса так, что лезвие стало зеркалом, и если сесть правильно, у костра в неё вполне можно посмотреться.

Вот на этой мысли я себя и поймал.

Бесило это меня страшно. В самом себе бесило. У девушки на руке татуировка, за ней, может быть, уже идёт кто-то, а я стою по пояс в холодной реке и прикидываю, как получше разглядеть свою рожу. Связываться с ней было нельзя ни при каком раскладе, и я это знал лучше всех в нашей компании. И всё равно прикинул раньше, чем успел себе это запретить.

Я плеснул себе в лицо и пошёл одеваться.

Доспех Корн накрыл какой-то тканью и уже о чём-то общался с нашей новой знакомой, припахав её собирать хворост. Судя по редким словам, учил её правильно выбирать ветки для костра. Сайруса видно не было, но он наверняка где-то ходил и осматривал берег.

Когда я подошёл, Алексина глянула на меня разок и больше в мою сторону не смотрела. А в моей голове невольно промелькнула мысль, что, может, никто за ней и не пойдет, если всё правильно сделать.

Корн развёл небольшой костерок и сразу полез в кольцо. Дальше началось то, чего старик ждал, по-моему, уже очень давно. Он замешивал тесто в какой-то таре, щедро добавив туда соли, и сделал что-то вроде лепешек. Их он уложил на уже раскаленный камень, рядом с которым развел костер, и через пару минут запахло так, что у меня свело скулы. Потом в привычный котелок над костром пошло мясо, соль, крупа и снова соль, и помешивал, и комментировал он всё это с таким видом, будто варил минимум «Лёгкий круг».

Соль. Я уже и забыл, что еда бывает солёной. Первую лепёшку я съел почти не жуя, вторую медленнее, и на третьей заметил, что Алексина ничего не ест.

Сидела она всё так же на своём камне, руки держала в рукавах. Жук ушёл куда-то в темноту, и оттуда иногда доносился хруст.

— Он у тебя что ест? — спросил Корн, не отрываясь от котелка.

— Всё.

— Ага, говорила. А ты?

Она промолчала.

Корн снял с камня поджаристую лепёшку, перекинул с ладони на ладонь, чтобы не обжечься, и протянул через костёр.

— Держи. Лишнюю испёк, не выбрасывать же.

Лишнюю он, конечно, не испёк. Теста он замешивал явно на четверых, и не на один раз.

Она посмотрела на лепёшку, потом на Корна.

— Я сказала, что сама себя прокормлю.

— Вот завтра и начнёшь.

Секунды три она решала. Потом взяла. Ела медленно, отламывая по маленькому куску, стараясь держаться, чтобы руки не тряслись. Очень знакомо. Обычно я так ел, когда был голодный уже давно и не хотел, чтобы это видели.

Жук вернулся, когда котелок сняли с огня. Прошёл мимо неё, мимо меня и остановился в шаге от Корна. Поднял голову, повёл усами, и жвалы у него заходили с тем же мелким стрёкотом.