Чтение онлайн

— Яко день Господень, господин Акиньшин, извольте договаривать. Мы хоть и не аристократического сословия, а тоже кой-что читали, да-с!

— Вы… — начал было я вмешиваться в ситуацию, но тут послышались шлёпающие шаги, и я вынужден был повернуть голову.

Со стороны чёрного хода на меня уверенно шла молодая женщина, будто бы вырвавшаяся со съёмок рекламы молочка для тела. Из одежды на ней было одно лишь полотенце, в которое она завернулась, причём, кривенько. Край задрался, обнажая чуть больше, чем мне следовало видеть. Собственно говоря, мне вовсе не следовало видеть эту женщину в полотенце. Зато я сразу понял, почему Акиньшин на ней в своё время

женился. До сих пор это было загадкой — в женщине не было ничего привлекательного ни физически, ни духовно. Сейчас же она знатно преобразилась. Исчезли все дополнительные подбородки, расплывшиеся черты лица выразительно заострились, грудь при этом сохранила свои размеры.

— О Господи! — вскрикнула она, остановившись. — Что вы здесь делаете?!

Я обернулся. Позади меня была только дверь. Значит, одно из двух. Либо госпожа Акиньшина, как спиритуалист, увидела что-то такое, чего не вижу я, либо вопрос, собственно, мне и адресуется.

— Живу…

— Вы… Знаете, Александр Николаевич, это уже с вашей стороны просто нижайший поступок! Мы от вас такого не ожидали.

— Я и сам обескуражен, не знаю, что такое на меня нашло. Обещаю бросить лет через пятьдесят-шестьдесят.

— Безобразие! Ипполит! Ипполит, мы уходим!

— Да, дорогая, — засуетился в гостиной господин Акиньшин.

Он схватил с кресла кучу какого-то тряпья, в котором я признал одежду его супруги, и подбежал к ней.

— Ох… Какая ты… Идём! Немедленно идём домой!

— Какой кошмар, какое бесстыдство, — повторяла Акиньшина, как заведённая, пока супруг вёл её к двери.

Проходя мимо меня, он скорчил странную рожу, которую я расшифровал так: «Не судите строго, Александр Николаевич, женщина в шоке, вот и несёт чушь. Что же до наших с вами дел — всё великолепнейшим образом в силе. Я готов подкрепить собою отряд спиритуалистов в борьбе с призраками. Сейчас вот только уведу домой, в спальню сию даму и уже через час, а лучше через два буду полностью в вашем распоряжении!»

Я кивнул. Закрыл дверь за соседями и вернулся в гостиную требовать от доктора объяснений. Собственно, я уже и злиться на него перестал…

Всё оказалось довольно просто. Доктор проснулся утром, подошёл к зеркалу порадовать себя своей молодостью и вздрогнул. Из зеркала на него смотрел практически прежний старый добрый доктор Снуль. Ну, может, поменьше морщин и седых волос.

Снуля эта метаморфоза взволновала. Он уже привык к мысли, что судьба дала ему второй шанс, и начал мысленно составлять список дел, которые хотелось исполнить, будучи молодым. И вдруг — всё, финита.

Доктор поддался мгновенному порыву и помчался к дому, наспех отовравшись Ульяну, что идёт за мемуарами. Здесь он разделся и через задний ход занырнул. Никуда не торопился, позволил себе поплавать всласть, надеясь, что, быть может, эффект от продолжительности станет долговечнее. Но тут открылась дверь, и в «молоко», один за другим, плюхнулись ещё двое.

Они заметили Снуля только минуту спустя — тот притих у дальнего края воронки и соображал, как быть. Дама подняла визг, сообразив, что её увидел в чём мать родила соседский слуга. Господин Акиньшин повёл себя более собранно. Он предложил доктору уйти в гостиную и обсудить разногласия. Снуль, уже наплававшийся, посчитал предложение разумным. Беседа у них затянулась, даме надоело плавать, и она явилась, чему я уже был свидетелем.

— Иными словами, — подытожил я, — вы хотите сказать, что даже когда — и если — мы изгоним из дома призраков, у меня на заднем дворе всё равно денно и нощно будут

плескаться старики и старушки, преподнося моим детям непотребные зрелища без маркировки «восемнадцать плюс». И если я, дабы избежать этого, воздвигну забор, то обеспечу себе репутацию злодея, который отобрал у людей секрет вечной молодости.

— Я бы, Александр Николаевич, не хотел говорить, а всё ж таки скажу: сломают вам этот забор. Лучше не ставьте. Даже каменный сломают. Маги.

Доктор с каким-то крайне усталым видом опустился в кресло. То единственное кресло, которое не валялось вверх тормашками и не было разодрано в клочья буйством полтергейста. У него лишь подлокотник порвался, и из него торчала желтоватая набивка.

На колени доктор положил кипу бумаг. Документы, тетрадь с мемуарами. На последнюю упал его взгляд. Погладив ладонью обложку, доктор тихо сказал:

— Вы знаете, я ещё вчера предполагал прийти сюда, чтобы сжечь в камине сей труд. Зачем, казалось мне, цепляться за какие-то жалкие воспоминания, когда передо мною вновь открыта целая жизнь. Надо жить будущим, не прошлым. А утром, посмотрев в зеркало, я понял, что будущего нет. Осталось лишь прошлое… Молодость — что молодость! Поводок, которым держит нас жизнь. Сначала мы её не замечаем, а потом вспоминаем до гробовой доски. Как ту единственную женщину, которая была нашей судьбой, а мы уничтожили её чувство своим равнодушием…

— Дурак вы, доктор, — сказал я, в печали бродя по растерзанной гостиной. — И не лечитесь…

— Вам легко говорить, вы молоды. Жаль, не услышу, что вы скажете хотя бы лет через тридцать.

— Да то же и скажу. Чем скулить об упущенных возможностях, лучше пользоваться имеющимися. Потом и этих не будет — и вы опять будете скулить. Чего вам сейчас-то надо? Вот она, ваша молодость, на вас!

— На сутки!

— Примите душ, идите в какой-нибудь кабак и найдите там прекрасную даму, которая скрасит вам эти сутки. Не вы ли мне говорили, что баба — ключ ко всему? Вот и воспользуйтесь этим ключом. Даю вам отгул, мозги проветрить. Зачем мне нужен психиатр с депрессией — ума не приложу. И так весёлого мало.

Я пнул ножку стола, и она покатилась по полу.

— Как у вас всё просто…

— Ошибаетесь. У меня как раз всё очень сложно. Однако я в этих сложностях нахожу удовлетворение и не ною. Если же вам вдруг стало нечем заполнить жизнь, то на этой проблеме и сосредоточьтесь. Пробуйте одно, другое, пятое, десятое, пока на что-то душа не отзовётся. Не та жизнь плоха, которая скоротечна, а та, которая пуста и уныла для самого носителя. Всё, вон отсюда, не досаждайте мне.

Обескураженный доктор встал и пошёл… в душ. Ладно, забыли. Надеюсь, он потом действительно куда-нибудь свинтит.

— Диль!

— Да, хозяин?

— Найди коробки, а лучше деревянные ящики. Купи, или как там… В библиотеку их сразу, книжки выжившие соберём, раз пришли.

Провозились с Диль весь день. Доктор тактично не мешался — улетучился после душа. Мы же обходили дом, собирали и упаковывали важные или просто дорогие сердцу вещицы. Игрушки из детской, одежду, танькины украшения, постельное бельё…

Время от времени с заднего двора доносился плеск. Выглядывая в окно, я видел новых и новых соседей, увлечённо плюхающихся в инопланетном «молоке». Потом уже были не только соседи, а вовсе неизвестные личности. Лента с надписью от магической управы никого не смущала. Обещанные заклинания не работали. Всего вероятней их нейтрализовали ещё до Акиньшиных. Ну смешно же, право слово, от магов заклинаниями защищаться…