Чтение онлайн

— Ох… Но я уже багровел на этой неделе, Невелим Диаконович. Если бы вы с самого начала, пять лет назад, сказали, что именно вас мотивирует на исследования, я бы, безусловно, попросил Диль записать багровение на сегодня… Что ж теперь поделаешь. Теперь я только порадоваться могу.

Несчастный старик не хотел, чтобы я радовался. Он помнил, как я изящно обошёл его в разработке метода перемещений людей на неограниченные расстояния, а потом выставил голым перед коллегами. Помнил и хотел отомстить. Сообразно своей извращённой логике.

— Мне не нужна ваша радость! —

вопил он, топая ногами под изумлёнными взглядами близнецов, с миру по нотке собирающих себе среднестатистическую модель поведения взрослого человека. — Не нужна! Покажите мне свои истинные чувства! Покажите досаду!

Я попытался опустить вниз уголки губ, но получилась, по ощущениям, какая-то ерунда. Первой не выдержала и расхохоталась Танька, потом — я. Близнецы неуверенно к нам присоединились.

— Безобразие! — как-то совсем уж смешно взвизгнул Сицкий и трясущимися руками стал собирать со стола «пуговицы». — Я принёс им эксклюзивные амулеты, с помощью которых уже сейчас можно перемещаться в любую точку земли, а они смеются!

— Извините, — сделал я над собой усилие. — Мы же не знали, что это — амулеты. Думали, пуговицы. Нет, это хорошо, это даже здорово. Но зачем тогда станция?

— А затем, Александр Николаевич, что амулет такой опасен, и результат его применения может быть непредсказуемым, вот зачем! В серийное производство они не пойдут, это вам не настольная игра «Отлупить Кешу»! — Тут Сицкий сделал паузу, давая мне возможность устыдиться, что я потратил время на такие низменные вещи, как настольная игра. — Я единственный в мире обладаю возможностью для изготовления таких амулетов. А вы их нигде не достанете.

Я обдумал услышанное и сделал единственный вывод, который мог себе позволить:

— А вы их продаёте? Я бы купил несколько штук. Может быть, даже много штук… Они ведь одноразовые, судя по количеству? Тут, видите ли, какая неприятность приключилась…

— Ха! Ха! Ха! — расхохотался Сицкий, выпятив грудь и весь засияв от самодовольства.— Купить желаете? Нет, Александр Николаевич! Нет! Не всё можно получить за деньги. Если бы вы тогда не предпочли работе со мной сиюсекундный сомнительный эффект, всё могло бы сложиться совершенно иначе, но теперь — увы. Эта дверь для вас закрыта навсегда. И вы придёте на станцию в числе обыкновенных пассажиров, только так и никак иначе! Полагаю, у вас должны были закончиться вопросы.

С этими словами Сицкий сжал одну из пуговиц в руке и сказал: «Домой!»

После чего исчез, как и не было.

— Вон как… И ведь наверняка одетый перемещается. Хорошо потрудился, полезную штуку изобрёл.

— Папа, почему этот дедушка такой странный? — спросил Валера.

— Он гениальный, сынок. Все гениальные люди странные. Посмотри хотя бы на меня. А теперь — быстро, мгновенно и даже немедленно — спать! Всем, — добавил я, посмотрев на будильник. — Мы тоже пойдём.

— Саша, что ты в том углу забыла? — вздохнула Танька.

— Мне показалось, что там мышь! — отскочила от веника дочка.

— Нет никаких мышей, их Пафнутий всех ещё в первый год переловил. Идите

в детскую.

Обняв нас на прощание, близнецы убежали предпринимать очередную попытку уснуть. Мы с Танькой поднялись в свою спальню. Я сел на кровать и зевнул.

— Устал? — Супруга погладила меня по голове.

— Угу. День какой-то… Да и, скажем откровенно, неделя вообще не задалась. Даже раздеваться лень.

— Тебя раздеть?

— Какое романтическое предложение. Только медленно! И под нежную музыку.

— Значит, на романтические нежности у тебя силы есть?

— Всегда есть силы на романтические нежности!

Но судьба распорядилась иначе. В следующее мгновение в комнате образовался енот и, треща на своём языке, принялся носиться. Он запрыгивал на стол, на кровать, на плечи Таньке, метался по подоконнику.

— Что-то случилось! — побледнела Танька.

Я рванул к двери. Спальня близнецов располагалась через две комнаты от нас. Когда мы туда вломились, она была пуста.

— Пафнутий, ищи их! — крикнула Танька.

Енот послушно исчез, и в следующий раз я его увидел едва ли не сутки спустя, привязанным к столбу над костром.

— Куда он подевался? — недоумевала Танька. — Пафнутий! Пафнутий!

Пафнутий не появлялся. Что, если честно, было каким-то нонсенсом. Фамильяр всегда является по первому зову хозяина, иначе не бывает, точка.

— Саша, что происходит?!

— Сейчас разберёмся. Диль!

— Да, хозяин?

— Отыщи детей!

— Выполняю.

И Диль исчезла. В следующий раз я увидел её связанной над костром почти сутки спустя.

Дача наша находилась неподалёку от достопамятной лаборатории господина Сицкого. Оттуда я и начал поиски означенного гражданина ещё ночью. Минут десять стучал, потом беспардоннейшим образом сломал дверь и вошёл внутрь. Было пусто.

— А ведь мог бы и жить на работе, — буркнул я и сел за стол.

Посмотрел на торрель, который всё это время сжимал в руке. Он всё ещё слабо мерцал, что говорило о том, что не успел зарядиться даже на один Мережковский.

Всё-таки к фамильярам легко привыкнуть, а потом без них как без рук. Все амулеты, включая торрель, Диль заряжала на раз. Пафнутий возился дольше, но тоже справлялся. Заправлять же их собственной энергией — дело долгое и тухлое, мало кто этим занимался, если обстоятельства не вынуждали. Нас вот вынудили. Я потратил весь заряд на то, чтобы выяснить, где близнецы. Потом потратил две минуты на то, чтобы перестать по этому поводу офигевать.

Ну, Сицкий. Ну, зараза! Вот как специально пришёл, сукин сын. Сидел бы себе ровно, изобретал всякие полезные штуки — нет! Ему обязательно надо прийти побахвалиться. К единственному в мире человеку, на которого это не действует совершенно, но которому можно при этом невзначай нагадить. Всё-таки прав был товарищ Сталин, когда собирал подобных личностей в шарашках, где они и работали под присмотром. Господи, до чего я докатился в мыслях своих! Впрочем, имею право нести ерунду, у меня дети пропали, я на нервах.