Чтение онлайн

Наконец-то Ренато, ответив на все вопросы касательно личной жизни, карьеры, зарплаты, квартиры, машины, а также иных любопытных сторон своей биографии, обратился к Сергею и что-то сказал.

— Он говорит, — перевела Анна, — что очень удивлен твоими сегодняшними вопросами на лекции.

Сергей, мгновенно оробев, попытался изобразить заинтересованность.

— Ну-у... — глубокомысленно начал Сергей, лихорадочно соображая. — Просто хотелось, э-э.. детально разобраться

Внимательно выслушав перевод, Ренато бросил на Сергея уважительный взгляд и, сокрушенно вздохнув, что-то тихо пробормотал.

— Он говорит, — улыбнулась Анна, — что если тебя и дальше будут интересовать подобные вопросы, то он боится, что сойдет с

ума, пытаясь на них ответить.

— Нет, нет! — оживился Сергей, смекнув, что опасность миновала. — Меня эти вопросы не интересуют! Просто хотелось увидеть, какой будет Ренато, когда он сойдет с ума!

Прыснув, переводчица быстро что-то протараторила.

— О-о! — простонал Ренато и панически дернулся к выходу, изобразив попытку к бегству.

Вся группа весело рассмеялась и, допив кофе, потянулась в коридор. Об инциденте с тринадцатым стаканчиком больше никто не вспоминал.

Однако Сергей, сам не зная зачем, задержался. Когда все ушли, он скользнул по комнате рассеянным взглядом и, повинуясь внезапной прихоти, пересчитал пустые стаканчики. Потом еще раз пересчитал. После третьего раза Сергей глубоко задумался.

Стаканчиков было четырнадцать...

— Все собрались? — спросила Анна, когда товарищи расселись по местам.

— Все. Все... — ответил нестройный хор.

Ренато тут же оторвался от своих бумаг, всем видом показывая, что готов продолжать лекцию.

Но переводчица чего-то медлила. Молча и слегка растерянно оглядела группу и неуверенно произнесла:

— По-моему... кого-то нет?

— Кого нет? — мгновенно вскинулся шеф.

— Я здесь!
– упреждающе крикнул Валёк, подняв руку. — Здесь, Борис Николаевич!

— Значит, все, — успокоился шеф. — Ты чего, Аннушка? Все наши на месте.

Аннушка, удивленно взглянув, тряхнула головой, будто отгоняя навязчивую мысль. Потом, пожав плечами, сказала:

— Странно. Почему-то показалось... Ну ладно. Приступим.

И кивнула ожидавшему Ренато.

Сергей, вполуха слушая лекцию, но не забывая при этом аккуратно ее записывать, напряженно размышлял о том, что имела в виду переводчица, сказав, что ей что-то показалось. Что показалось? Или, вернее, отсутствие кого? В свете событий, происшедших в кофейной комнате, ошибка Анны выглядела более чем странно. Сначала куда-то исчез стаканчик с кофе (при этом все подозреваемые очень наглядно и убедительно продемонстрировали свою порядочность), потом этот стаканчик опять появился, но уже пустой, а затем переводчице вдруг показалось, что в группе кого-то недостает. До сих пор Аннушка ни разу не давала повода усомниться в адекватности своего восприятия действительности. Значит, либо она сама разыграла весь этот фарс, либо в группе и впрямь происходило нечто сверхъестественное...

Внезапно в памяти Сергея неверным светом забрезжило недавнее сновидение. Кажется, в том сне довольно активно и даже эксцентрично проявлял себя кто-то из группы, чье имя Сергей никак не мог вспомнить. Витя, Володя, Леша, Женя, Саша, Света, Андрей, Анатолий, Валёк, шеф... Да, все они присутствовали, каждый играл свою роль, но был кто-то еще, который...

И тут Сергей вспомнил.

Лысый! Лысый фотограф из Будапешта! Именно он, внезапно появляясь, совал повсюду свой нос, ломал сюжет сновидения и, окончательно все запутав, молниеносно исчезал. Но тогда... Неужели

Аннушка знает Карла? С чего бы иначе ей показалось, что в группе кого-то недостает? Или, может, Аннушка тоже продукт галлюцинации? Значит, сон продолжается?..

Добросовестный Ренато, помня о том, что в группе есть человек, желающий «детально разобраться», старался изо всех сил и внимательно следил за выражением лица Сергея. Наконец лектор не выдержал и, опустившись на стул,

что-то жалобно произнес.

Аннушка, повернувшись к Сергею, перевела:

— Тебе что-то не понятно?

— Что? — вздрогнул Сергей и брякнул совершенно искренне: — Да ни черта мне не понятно!

Профессиональная реакция переводчицы сработала мгновенно — Аннушка тут же повторила ответ по-итальянски.

На Ренато было жалко смотреть.

Конечно, нам всем приходилось трудно. У себя дома, в привычной обстановке, было бы гораздо легче. Там бы мы находились в полном соответствии с окружающей средой и не перегружали бы себя новыми впечатлениями. Здесь же, в Италии, наше миропонимание подвергалось какому-то ненавязчивому, но постоянному давлению. Для психики подобное испытание на прочность далеко не безвредно. Порою нам даже казалось, будто то, что мы видим и слышим — всего лишь обман чувств на фоне удачных декораций. Как следствие, компьютерная грамота в голову шла туго. Разумеется, мы не подавали виду, аккуратно посещали занятия, задавали вопросы, затевали даже программистские дискуссии, но больше для проформы, чтобы просто соблюсти правила приличия. Мы очень уставали. По субботам и воскресеньям мы, конечно, расслаблялись, ездили на экскурсии в другие города, но по будням .. Просиживая целыми днями на лекциях, мы остро ощущали, что упускаем массу других возможностей. Эти возможности рисовались в нашем воображении весьма туманно, что, впрочем, делало их еще более притягательными. Поэтому мы всегда с нетерпением ждали обеда, радовались окончанию занятий, с удовольствием шли на ужин. Предаваясь чревоугодию, мы наверстывали упущенное или, как говорил Валёк, «брали свое». Питание полностью оплачивала фирма, так что «брать свое» было интересно — заказывая экзотические блюда и напитки, мы открывали новые миры и чувствовали себя по-настоящему свободными. После ужина обычно возвращались в отель, смотрели там телевизор или же прогуливались по городу. Но перед этим мы исполняли приятную и необременительную церемонию благодарения. К нашему столику подходил хозяин ресторана и как-то совершенно по-родственному интересовался впечатлениями от ужина.

— Отлично! Понравилось! Замечательно! — заверяли мы от чистого сердца.

Хозяин расплывался в улыбке и обводил нас довольным взглядом. Он походил на добряка-фермера, вполне убежденного, что очень скоро его подопечные наберут нужный вес.

Удовлетворенные желудочно и морально, мы медленным шагом шли по улице. Наша процессия представляла собой, должно быть, необычное зрелище. Остальные прохожие ходили по одному, по двое, по трое и редко — по четверо, да и то, как правило, двумя парочками. Мы тоже вскоре рассредоточились, растянулись в длинную, неровную колонну, а затем и вовсе как будто растворились в среде местных жителей.

...но так только казалось, да и то не всем. Зоркий, проницательные взгляд мог бы безошибочно выхватить из толпы несколько человек, объединенных показушным спокойствием, скрытой неуверенностью, чрезмерным любопытством и чем-то еще, свойственным исключительно чужакам. От этих людей исходили даже волны легкой и какой-то наивной агрессивности, что объяснялось, видимо, подсознательной боязнью совершить оплошность и попасть впросак. Желание наперед защититься от возможных конфузов имело ту же природу, что и бесхитростное желание деревенщины не оказаться побитым горожанами. Впрочем, подоплека всех этих чувств таилась где-то в глубинах психики, а на поверхности, то есть на лицах, блуждали улыбки, моргали глаза и шевелились губы, пытаясь прочесть непонятные надписи...