Чтение онлайн

Проникшись здравым духом сантехнической рациональности, Сергей частично протрезвел. Физически почувствовал себя немного лучше, но, лишившись аромата наркотической беспечности, морально надломился. Возвращаться в разлагающую обстановку пьянки не хотелось, принимать холодный душ тоже не было желания, а торчать всю ночь в закрытом туалете казалось неприличным, да и непочтительным по отношению к друзьям. Не зная, чем себя занять, Сергей надвинулся на зеркало, разглядывая собственное отражение.

Отражение Сергею не понравилось. Во-первых, нездоровый цвет лица. Во-вторых, какой-то замутненный взгляд и синеватые отеки под глазами. В-третьих... М-да. Кажется, густая шевелюра начала редеть.

Печально усмехнувшись, Сергей провел рукой по волосам, пытаясь мысленно нарисовать свою физиономию, лишенную естественной растительности.

Попытка удалась настолько, что Сергей

испуганно отпрянул. Иллюзорная картинка получилась яркой, сочной, натуральной, будто он на самом деле моментально оплешивел, а затем опять оброс. Застучало сердце. За краткое мгновение ужасного видения Сергей успел заметить, что лицо было чужим.

Да, именно чужим, и не в лысине тут дело! Губы, щеки, нос, глаза — все принадлежало другому человеку, которого Сергей, конечно же, узнал. Узнал и сразу вспомнил то, что почему-то постоянно забывалось или просто отходило на второй план — эпизоды пребывания в Италии, в которых обязательно присутствовал лысый виртуальный тип. Появляясь неожиданно, он действовал непредсказуемо и незаметно исчезал, оставляя очевидцам лишь сумбурные воспоминания. Феноменальные способности фотографа, безусловно, находились за границей человеческих возможностей, однако большинство его деяний было отмечено печатью чисто человеческих потребностей. Хищение ликера в солнечной Аосте, заимствование фруктов в ресторане, поиск приключений во Флоренции — все это свершалось, конечно же, людьми, однако при весьма загадочном участии фотографа. Изъятие же водки из чужого чемодана являлось просто каноническим примером воплощения в реальность не до конца осознанной общественной мечты. Что касается иных таинственных событий, то их Сергей пока не мог классифицировать. Ясным было лишь одно — странный тип, внезапно объявляясь, успешно выявлял сомнительные в нравственно-моральном отношении наклонности тех или иных товарищей. В Риме и Милане виртуальный шалопут, похоже, просто расслаблялся — затевал шутливую возню, резвился и постоянно перевоплощался. Предположить что-либо о физической природе данного явления было просто невозможно. Уже лишь то, что Сергею приоткрылись некие закономерности, казалось настоящим чудом. Хотя, быть может, на Сергея благотворно повлияла выпитая порция спиртного, случайно оказавшаяся оптимальной. Удерживая разум на почти неуловимой грани между умеренным и сильным опьянением, она тем самым позволяла рассуждать логически и в то же время нестандартно. Кто-то, вероятно, счел бы это просто алкогольным бредом, но такому человеку полезно было бы напомнить, что хлесткие формулировки, как правило, не отражают сути самого явления. Сергей, прекрасно сознавая, что находится в подпитии, относился к своим мыслям с долей скептицизма, но как программист и математик не мог проигнорировать систему умозаключений, достаточно стабильную с точки зрения формальной логики. Попытки разгадать головоломку походили на блуждания по лабиринту. В конце концов дорога привела в тупик, где не было ни потайных ходов, ни люка в потолке, ни каких-либо зияющих отверстий в иные измерения. Были только кафельные стены, разлинованные в клетку, зарешеченная дырка вентиляции, да зеркало, в котором отражалась чья-то пьяная физиономия. Единственный имеющийся выход вел назад — в привычную среду табачно-алкогольного дурмана.

Тряхнув редеющей копной волос, Сергей качнулся к двери и, внезапно поскользнувшись, стремительно понесся головой вперед навстречу облицованному плиткой полу. Удар — и яркий свет, будто фотовспышка, мгновенно зафиксировал в сознании странную картинку...

...Вот Анатолий со стаканом в поднятой руке. Лоб в испарине, глаза навыкат, на лице — улыбка до ушей. Вот Валентин, являющий собою статую блаженства от приятных ощущений в животе. А вот Андрей, нависнув над столом, выуживает рыбку из томатной жижи. Опоздавший Виктор, желая тоже закусить, растерянно таращится в пустую банку. Шеф, Алеша, Саша и Володя, по-гусарски приосанившись и бодро оттопырив локти, окаменели в наиболее ответственный момент своего синхронного движения. Бледный Женя (наверное, пришел недавно и еще не оклемался от таблеток) замер в напряженной позе у разоренного стола. И Света тоже тут. Сидя на кровати, задумчиво глядит на шефа...

Забавно. Товарищи слепы, но этого не сознают. Бусинки их глаз зрят реальную картинку жизни, которая им кажется единственно возможной. На самом деле есть еще другая жизнь, о которой сотрапезники не знают, но которую питают самим фактом своего существования.

Эта жизнь, во многом более удобная и совершенная, обладает все же недостатками. К примеру, невозможно просто подойти и вылакать остатки водки из стаканов зазевавшихся пьянчуг. Невозможно также выхватить и рыбку у Андрея, воспользовавшись тем, что он пока еще несет ее ко рту. Беспомощность оцепенелых увальней обманчива в том смысле, что, вознамерившись, к примеру, дать кому-нибудь из них по лбу, придется выйти из надежного убежища и оказаться в той реальности, где эти ротозеи живо обретут свои утраченные свойства. Разозленные невинной шуткой, крепкие ребята могут учинить жестокую расправу.

И все же выход есть. Преимущество внезапности — вот, что позволяет делать, что угодно, не опасаясь наказания. Быстрота движений, легкость и сноровка, хватательный рефлекс...

Ну-ка, ну-ка...

Хлоп! Водки в стакане Алексея больше нет. Ишь как выпучил глаза! Заметил что-то, но что именно — не понял. Сейчас, наверное, пытается припомнить, наливал ли он себе вообще хоть что-нибудь.

А как там с рыбкой? Уже в зубах Андрея. Жаль, конечно. Не рисковать же ради хвостика. И водку выпили, у таких не заржавеет. Может, Светку ущипнуть ради потехи? Мысль неплохая, но лучше кем-нибудь прикрыться. Самому опасно — засекут. И так уже почти застукали. После случая с Евгением... Да и с шефом у витрины... М-да, увлекся, не сдержался, проявил неосторожность. Ну да ладно.

Так кого же выбрать? Может, Лешу? А то он чересчур какой-то правильный. Скромняга, видишь ли. Или Анатолия? Тоже еще фрукт. Рад-радёхонек, что до сих пор нигде не оступился и ни в чем сомнительном себя не проявил. Надеется, что шеф это заметит и где надо зафиксирует. Невдомек сердешному, что шеф как раз от этого и не в восторге. Сам-то он уже «отметился» возле витрины. И не важно, что по мелочи, что в общем-то не виноват — главное, что видели другие. Теперь ему, как воздух, нужен компромат на каждого. Не для скандала, разумеется, который никому не выгоден, а так, на всякий случай. Помочь, что ли, Борису Николаевичу?

А что, если обоих сразу? Точно! Анатолия и Лешу! Вот это будет хохма!

Ну-ка, ну-ка...

Нелепая выходка двух пьяных охламонов (именно так выразился шеф), конечно же, вызвала пересуды. Над Лешей и Толиком потешалась вся группа, с удовольствием вспоминая, как они подошли к Свете и, ни слова не говоря, ущипнули ее с двух сторон. Светлана, понятно, подскочила и взвизгнула. Два обормота (опять характеристика шефа) разразились довольным хохотом. Инцидент, прервавший веселое пиршество, объяснений не получил. Леша и Толик, смущенно потупившись, хранили молчание. Под нажимом шефа удалось выяснить, что они не знают, зачем это сделали, но, конечно, извиняются и обещают, что больше не будут. Тем не менее шеф приказал закругляться, тем более, что в ванной обнаружили Сергея спящим на полу.

— Ведь взрослые же люди! — негодовал на следующее утро Борис Николаевич, тщательно пряча ухмылку. — И как вам такое в голову пришло? Не иначе, насмотрелись тут телевизора! Совсем тормоза отказали! Ну увели бы Светку в коридор, а то при всех! Ничего, скоро уже домой. Недолго осталось...

Сергей, проспавший самое интересное, но узнавший обо всем в мельчайших подробностях, чувствовал себя странновато. С одной стороны, казалось, что, поскольку он спал, то уж, конечно, не мог быть свидетелем забавного происшествия. С другой стороны, рассказы товарищей вызвали в памяти зыбкое видение того, что случилось в комнате. Действительно, Леша и Толик как будто позволили себе некую вольность в отношении Светланы... Разобраться в двойственных ощущениях было трудно еще и потому, что на лбу у Сергея выросла здоровенная шишка, болела и совершенно сбивала с толку. Пытаясь припомнить, откуда она взялась, Сергей неумолимо возвращался к изначальным сомнениям: спал ли он в ванной или же находился в комнате, где Леша и Толик... ну и так далее, по замкнутому кругу.

Но больше всего изумило замечание шефа, что, мол, скоро домой и недолго осталось. Почему скоро? Неужели и правда недолго осталось? Сергей никак не мог согласиться с тем, что уже пора уезжать. Только-только, казалось, приехали, немного втянулись, привыкли, ощутили какой-то вкус — и на тебе!

— Борис Николаевич, а что... уже очень скоро?

— Ну, у нас еще по плану Венеция! — бодро поведал шеф. — Я узнавал, нас туда отвезут, но уже с чемоданами. А оттуда прямо на поезд.

— И сразу домой?