Чтение онлайн

Дальнейшее — словно в тумане. Площадь, колонны, статуи, арки, ажурные галереи...

— Мужики, здесь наши! — внезапно кричит Валёк, сотрясая ликующим голосом зыбкий мираж.

Какие-то люди (их около тридцати, а может, и больше), робко застыв, обалдело таращатся на Валентина. Наконец, от безмолвной толпы отделяется маленький, лысый мужик и, подозрительно глядя, хмуро интересуется:

— Вы кто?

— Мы в командировке! — бросается навстречу шеф, но натолкнувшись на строгий взгляд, угасает. — А вы?..

— Ясно, — важно кивает суровый дядька и делает знак своим. — Мы туристы. С теплохода.

В группе туристов — движение. Люди подходят, начинают знакомиться.

И

вдруг... Сергей не верит своим глазам — лысый субъект, игравший только что в прятки! Игнорируя всех остальных, он подходит к плешивому дядьке из группы туристов. Похожие, как близнецы, они молча пялятся друг на друга, и видно, что оба очень довольны внезапной встречей...

— Это же наш фотограф, — изумленно бормочет .Андрей.

— Он, — подтверждает шепотом Виктор.

— Что это с вами? — удивляется долговязый очкарик из группы туристов.

— Ничего. — сглотнув, отвечает Сергей. — Все в порядке. Слушай, а кто этот лысый?

— Лысый? Какой еще лысый?

— Ну этот. Который у вас за старшего.

— Я старший... — Долговязый пытливо смотрит. — Это что, у вас шутки такие?

— А? — вздрагивает Сергей. — Нет, ничего. Извини. Мы просто устали.

— Тогда понятно, — миролюбиво кивает очкарик и, повернувшись к своим, командует: — Пошли, ребята! Пора! А то на обед опоздаем!

Туристы, попрощавшись, уходят. Плешивый суровый дядька поспешно бежит за ними, а лысый фотограф Карл с грустью глядит ему вслед...

И опять все плывет в каком-то тумане. Древние стены домов, кривые и узкие улочки, торговые лавки, яркие вывески, улыбки на лицах людей, мосты, переходы, лодки и сеть голубых каналов, в которых дрожит акварельная копия волшебного города...

— Сказали ждать, — поясняет Володя в ответ на немой вопрос Сергея, удивленного остановкой.

Сергей озирается. Понятно. Слово «HOTEL» стало уже привычным. Предстоит заселение, отдых, обед, состоящий из множества блюд, и снова прогулка по городу, знакомство с местной экзотикой, хождение по музеям, магазинам и диковинным барахолкам. И так — до бесконечности. Переезжая с места на место, меняя отели и рестораны, вкушая новые наслаждения и расточая улыбки, придется повсюду таскать за собой, как собаку на привязи, виртуального лысого типа. Он будет то появляться, то исчезать, порою пугать, а порою смешить, но, видимо, так и останется вечной загадкой, такой же необъяснимой, как здешнее время. Что ж, течение странного времени позволяет вести нереальную жизнь, а значит, незачем что-то менять и искать какие-то объяснения. Зачем покидать иллюзорный мир лишь потому, что настала пора куда-то там возвращаться? К чему вообще разбираться, в какой реальности ты пребываешь, если в ней тебе хорошо? И если эта реальность — всего лишь приятный, абсурдный сон, тем более следует в нем задержаться. Ни к чему торопить пробуждение...

Сергей закрывает глаза и, открыв, с удивлением видит, что уже наступила ночь. Огни, фонари, размытые пятна желтого света — вершат хоровод на площади, полной счастливых людей. Корабли, освещенные на ночь гирляндами, отражаются в глади канала, и кажется, что вода полыхает. Вид горящей воды поначалу пугает, затем нагоняет какую-то грусть и вдруг пронзает открытием: данная ночь последняя, за ней — пробуждение...

Окно вагона... Какое-то здание, изрешеченное из пулемета, стрелявшего, видимо, грязью. Длинный, серый барак с

безобразной дырой в покосившейся крыше. Грузовик, когда-то с размаху въехавший в яму, да так там и сгинувший. И огромный, огражденный забором, участок земли, похожий на танковый полигон. Вероятно, во время каких-то специальных учений танки давили гражданскую технику, а то, что осталось, разбомбили самолетами с воздуха. Возможно, в целях сокрытия танковой мощи.

— М-да, — произносит Андрей, лежа на верхней полке. — Что же тут было, братцы?

Виктор с Сергеем молчат. Вид за окном наводит на мысли, делиться которыми неохота.

— Я вообще-то видал и похуже, — бормочет с верху Андрей — Но, знаете, как-то уже отвык.

Виктор согласно кивает, давая понять, что тоже видел нечто похуже и тоже уже отвык. Сергей порывается рассказать о собственном опыте в этой области, но вдруг замирает, сраженный внезапной мыслью: а что если мир за окном нереален? Что если вновь имеет место видение, порожденное неустойчивой психикой? Ведь все симптомы присутствуют! Жутковатый вокзал, как будто рожденный кистью художника-сюрреалиста, поселок, сколоченный наспех подземными жителями на случай вылазки на поверхность, скелеты железных чудовищ, чью миграцию из Зазеркалья остановил неизвестный микроб, и какой-то мутант, переживший все мыслимые катастрофы ценой превращения в огородное пугало. Теперь, застыв посредине грязнющей лужи, он, мерно шатаясь, бездумно таращится в никуда и, возможно, пытается что-то вспомнить. Зря. Если у этого мира и были когда-то лучшие времена, то лишь отсутствие памяти у его обитателей способно хоть как-то скрасить убогую жизнь...

Интересно, а было ли прошлое у этой фантасмагории? Может, и в самом деле она появилась всего лишь минуту назад, дабы, воткнувшись нелепой занозой в сознание, выпросить ярлычок с наукообразным термином? Ведь, получив документ, галлюцинация могла бы рассчитывать на признание, а впоследствии — закрепиться и устоять. Хм... Ишь, как старается. Чего только не наплодила, желая уверить разум в своей объективности. Даже состряпала родословную, чтобы выглядеть респектабельней. Примитивно, конечно, неубедительно, но с претензией на историческую беспристрастность. В жалком, занюханном скверике взгромоздила чугунный памятник какому-то лысому то ли пройдохе, то ли мыслителю, фатально смотрящему вдаль.

Лысому.. Вроде какой-то лысый недавно играл некую роль в странном спектакле, весьма похожем на бред. Сергею в этом спектакле тоже выпала роль, но, кажется, второстепенная, как и всем остальным членам группы. Да, определенно центральной фигурой являлся лысый. Изображал из себя фотографа, но не простого, а с закавыкой. Претендовал на властителя дум, а по сути, и на венец творения, и, надо признать, небезуспешно. Вот только куда же он делся? Ведь если его стихия — мираж (что вытекает из предыдущих событий), то, значит... Он где-то здесь?

Видение чугунного изваяния повергает Сергея в задумчивость. Прямою сходства, конечно же, нет, но намек на некую однородность явно наличествует. От напряжения рябит в глазах, и уже начинает казаться, что в пустом, занюханном скверике, в пожухлых кустах, таится, иногда игриво выглядывая, виртуальная лысая бестия.

Что это? Локальный бред в рамках обширной галлюцинации? Дефект субъективной реальности? Метастаз воображения?

Окончательно разуверившись в своих способностях здраво оценивать ситуацию, Сергей закрывает глаза и трясет головой. В одиночку в этом абсурде явно не разобраться. Слишком много неясностей, а главное — отсутствует напрочь критерий истины восприятия внешней среды. В последнее время происходило столько всего, что нет никакой возможности провести границу между явью и сном...