Чтение онлайн

К сожалению, эта потуга Александра оказалась бессильной перед роком. Илиодора это не спасло. Первый гоплит нанёс второй, добивающий удар, пробив ветерану предплечье. Заходясь от боли, гетайр разжал бёдра и мешком свалился с конской спины прямо под копыта в сухую пыль. Освободившийся от седока конь рванул с места, а перед Александром образовалась опасная брешь. Ослеплённый яростью, царевич с рискованным перевесом вытянулся на спине Буцефала, намереваясь в отместку за товарища вонзить ксистон в фиванского копейщика. Выпад был точен, но в самую последнюю песчинку фиванец успел подставить аспис, ловко и с рикошетом отбив македонское остриё в сторону.

На краткий миг Александр, сам того

не желая, застрял в крайне неудобном положении. Смелый беотиец тут же воспользовался ошибкой гиппарха. Отбросив щит в сторону и поняв по богатому доспеху царевича, что перед ним не рядовой гетайр, а знатный македонянин, он мёртвой хваткой вцепился в древко его ксистона и изо всей силы рванул Александра на себя.

Аргеада жутко дёрнуло вперёд и вбок. Посейдон ему свидетель, Александр удержался на спине Буцефала лишь благодаря безупречной кавалерийской выучке, хотя и накренился, подобно иве над рекой. Сжав поводья в левом кулаке, царевич мёртвой хваткой бёдер обхватил взмокшие бока своего коня. Время застыло в немом противостоянии за кизиловое древко: фиванец, упёршись ногами в землю, изо всех сил тянул его вниз, а Александр, рыча от напряжения, пытался сохранить равновесие. В эту лихорадочную секунду он мог пустить жеребца вперёд, потянув фиванца за собой, но путь Буцефалу, как назло, перекрывал конь Клита. Аристон же слева был наглухо связан боем с двумя гоплитами и никак не мог помочь.

Поняв, что увязает в ловушке, Александр принял единственно верное, пусть и отчаянное решение. Он разомкнул пальцы, отпустив ксистон. Древко моментально выскользнуло из его ладони. Не ожидавший такой развязки фиванец, вкладывавший все силы в тяговый рывок, от резкого исчезновения сопротивления не удержал равновесия. Взмахнув руками, он с диким ругательством нелепо грохнулся навзничь, задрав ноги.

Потеряв копьё, Александр вмиг выпрямился и потянулся к ножнам. Его пальцы нащупали рукоять меча, но Мойры вновь решили испытать Аргеада на прочность. Заметив, что македонянин остался без длинного оружия, из пыльного марева на подмогу упавшему соратнику выбежал второй фиванец. С перекошенным от ярости лицом гоплит кинулся прямо на Александра с занесённым для удара копьём. Один из гетайров позади попытался было прикрыть гиппарха, но его самого тут же связал боем ещё один выскочивший беотиец.

Не имея ни секунды на раздумья, Александр с шелестом выхватил из ножен копис. Налетевший фиванец с ходу попытался вонзить копьё в грудь Буцефала, однако сын царя опередил его. Всадив кентрон в бок жеребца и дёрнув поводья, он заставил коня отпрянуть в сторону. Вражеское остриё со свистом чиркнуло по воздуху буквально в пальце от шеи Буцефала. Пользуясь тем, что выпад врага провалился, Александр мгновенно тем же приёмом выправил Буцефала, пустив его резко на беотийца. Тот, увидав перед собой огромного зверя, оробел, что позволило гиппарху очертить клинком широкий диагональный замах.

Тяжёлое лезвие, расширяющееся к концу, со свистом прошлось по физиономии гоплита. Нащёчник шлема принял часть удара, но выступавший нос клинок не пощадил. Изгиб кописа с хрустом вгрызся в хрящ и кость, вдребезги раскрошив их. Вскрикнув от дикой боли, фиванец выронил копьё и, зажав месиво на месте лица, повалился на колени, судорожно забившись в пыли. Впрочем, как выяснилось, это был ещё не конец. Пока Александр расправлялся с подкреплением, самый первый его враг, убийца Илиодора, сумел подняться. Действуя налегке и без щита, он незаметно понизу зашёл царевичу в незащищённый фланг.

Александр успел уловить лишь смутную, метнувшуюся в пыли тень, когда в его бок с ужасающей силой врезалось остриё копья. Удар был такой мощи, что у гиппарха перехватило дыхание. Ахнув, Александр качнулся на эфиппии и припал животом к шее Буцефала, прижав руку к месту ушиба. Его пальцы на рукояти задрожали, едва не разжавшись. Он

почувствовал, как под панцирем быстро расходится горячее тепло. Краем зрения Аргеад увидел, как фиванец хищно оскалился и высоко занёс копьё для второго, добивающего выпада. Сцепив зубы, Александр приготовился к холодному прикосновению Харона… но оно не наступило. Внезапно сквозь гул боя пронзительно запела их труба.

От этого сигнала глаза фиванца расширились. Он качнулся назад, будто намереваясь сбежать, однако не успел. В ту же секунду обоих обдало густым ворохом пыли, после чего словно раскалённая молния Зевса в горло беотийца вонзилось длинное копьё. Железный наконечник насквозь пробил его шею и выскочил с противоположной стороны. Захлёбываясь кровью, фиванец мгновенно рухнул на землю. С хрипом выдохнув, Александр выпрямился и посмотрел на своего спасителя.

Им оказался Гефестион, его верный Патрокл. Заслонив Александра от врагов, перед ним возвышалась надёжная спина самого преданного из этеров. Гефестион был весь в пыли и заляпан кровью, но его глаза пылали живым, праведным гневом. К слову, примчался он на подмогу не один. Не успел Александр и слова вымолвить, как его со всех сторон окружили друзья, плотно заковав в живое кольцо и отгородив от хаоса сечи собственными телами. К нему на выручку ринулись все: рассудительный Птолемей, гибкий Неарх, широкоплечие Лисимах и Селевк, статный Леоннат и братья-остряки Лаомедон с Эригием.

При виде этой своры Александр, несмотря на боль, улыбнулся и покачал головой:

— Парни… Что вы…

— А ты думал, вся слава достанется только тебе одному? — оглянувшись через плечо, довольно ухмыльнулся Птолемей. — Нашей тетрархии надоело плестись сзади. А когда мы увидели, как нашего вождя сейчас отправят к Харону, то просто не смогли пройти мимо!

— Александр, ты вообще как?! Цел?! — не поворачивая головы, спросил Гефестион, нанося чеканные уколы ксистоном. Орудовал копьём он весьма умело, прямо на глазах Аргеада точным выпадом пробив предплечье вражескому гоплиту.

Вспомнив о боли в боку, Александр опустил взгляд и спешно ощупал повреждённый панцирь. Удар фиванца и впрямь вышел сильным. Чешуйчатые пластины на боку линоторакса вылетели из пазов, однако проклеенные слои льна сделали своё дело. Прошив бронзу, лепестки наконечника застряли в проклеенной массе, а само остриё было остановлено плотной туникой. Место удара жутко саднило и горело, но настоящей глубокой раны, вопреки первым опасениям, не было — бок лишь налило свинцом. Покачавшись на эфиппии и убедившись, что кости целы, Александр сделал пробный взмах кописом. Тело слушалось его, сбрасывая оцепенение и вновь наливаясь силой для продолжения борьбы.

— Синяк будет размером со щит! Но благодаря твоим стараниям, брат мой, я ещё поживу! — пылко отозвался Александр Гефестиону и крутанулся в чепраке, озираясь по сторонам.

Благодаря вовремя поспевшим друзьям Александру наконец подвернулась редкая секунда передышки, чтобы оценить ход сражения. И гиппарх не мог не отметить, что дела у них шли более чем успешно. Когда их первая тетрархия начала вязнуть, остальные тетрархии царской агемы бросились им на помощь. Особенно следовало выделить четвёртую, замыкающую и таившуюся до этого момента в резерве, в которой и находились друзья Александра. Сметая всё на своём пути, она влетела в уже расшатанный тыл фиванской фаланги и подпитала первую свежими силами, отчего у них пошёл новый толчок к движению. Александр видел: вражеский монолит рассыпался по швам. Они сумели разрезать строй беотийцев почти на добрую стадию в обе стороны, оголив поле, где несколько мгновений назад плотно толпилась целая тысяча гоплитов. Всё, что им оставалось — нанести один точный, финальный удар по оставшимся линиям и соединиться с собственной пехотой.