Чтение онлайн

Но именно поэтому она не могла быть ею...

Впрочем, быть может, та, что нужна ему, - внутри дома? Не те уже у нее годы теперь, чтобы самой гостей встречать...

– Мир дому сему!

– Мир...
– женщина внимательно смотрела на пришельца.

– Ты - дочь хозяйки этой усадьбы, Катрин Мак-Коннехи?

– А ты сын того, кто привел сюда Катрин Мак-Коннехи, Конана Мак-Лауда?
– ответила женщина вопросом на вопрос.

Конан вздрогнул от неожиданности. Хотя, с другой стороны - чего

уж тут неожиданного? Его-то облик за эти годы не изменился...

Однако...

Показалось или нет, что в голосе женщины проскользнула легкая насмешка? Наверное, показалось...

Должно быть, не насмешка это, а настороженность.

– Да, - ответил Конан, чтобы прекратить этот разговор.

– Значит, и я - да. Как же еще?
– сказала женщина.
– Войди в дом, гость...

Имени своего она так и не назвала. И Конан не спросил его, да и сам не назвался.

А лохматый бобтейл [бобтейл - древняя порода пастушеских собак, распространенная в Англии и части Шотландии] остался сидеть у калитки снаружи. Даже после того, как хозяйка и ее гость прошли во двор.

Сидел и посматривал на второго пришельца, который остался вблизи основного тракта, держа лошадей в поводу.

Чем-то беспокоил его этот человек... Впрочем, он как будто не собирался приближаться.

Переступив порог, Конан огляделся по сторонам.

Все внутри дома вроде бы оставалось прежним - таким, как видел он его в последний раз... Таким, да не совсем таким.

Так же были развешаны по стенам связки целебных трав. Так же варилось в огромном медном котле, поставленном на очаг, какое-то зелье - видимо, тоже целебное, так как острый и пряный запах расходился от него.

Запах не пищи, а лекарства.

И даже котел был прежним - кованой меди, округло-конический, словно шлем великана, с четырьмя ручками в виде витых колец... Стоп!

Блестел бок котла красноватым блеском - цветом того металла, из которого он и был изготовлен. Лишь легкая паутина недавней гари покрывала его.

Был он тщательно вычищен и отполирован. Возможно, уже не в первый раз...

А Старая Катрин, Катрин-ведьма, Катрин Мак-Коннехи никогда не чистила свой котел, опасаясь, что вместе с сажей уйдет из ее дома счастье. Сама не чистила - и никому другому не позволила бы.

Значит, напрасны его надежды... Нет в живых Катрин.

Но, может быть, дочь расскажет о ее судьбе? Более того - уж не передала ли свое искусство Катрин-ведьма дочери? Так, как Мастер Тартана или Мастер Меча - сыну передает?

Конан перевел взгляд на женщину, молча стоящую рядом. Кажется, действительно в глазах ее читается настороженность... Или все-таки насмешка это?

– Как зовут тебя, почтеннейшая?

– Катрин, - коротко ответила она.

– Как мать... А меня - Конаном называют.

– Как отца...
– загадочно

произнесла женщина.
– И меч у тебя, вижу, отцовский - кривой, с рукоятью из кости... У нас таких не делают...

Конан запнулся на мгновение.

– Не будем о мече моем говорить, Катрин, дочь Катрин. Скажи - давно ли умерла твоя мать?

– Моя мать? Давно. Много лет назад...
– женщина замолкла, как бы не договорив чего-то.

Повернувшись к котлу, она не спеша помешала варево длинным черпаком на ручке, вырезанной из оленьего рога. И лишь затем вновь повернулась к Конану.

– Но мою мать совсем по-другому звали, Мак-Лауд...

В правой руке женщина по-прежнему держала черпак. А длинные, до кисти, рукава платья она потянула вверх, когда склонялась над очагом.

Запястья ее теперь были открыты. Кажется, неспроста. Похоже, нарочно показала она руки.

И Конан увидел.

Он увидел на правой руке шрам - маленький, почти сошедший, но неповторимой формы. Будто рваная, неправильных очертаний, четырехлучевая звезда...

И была эта звезда словно выкрашена черным. Не густо - чуть заметно. Как бок котла...

А на левом запястье никакой отметины не было.

Говорили в старину: убери невозможное - и то, что останется, будет истиной. Даже если невероятным кажется оно - оставшееся.

26

– Ну, наконец-то догадался, - только теперь женщина открыто пустила на свое лицо улыбку.
– А я уж думала - не узнаешь... Думала - впрямую подсказывать придется.

Нельзя сказать, что Конан был ошеломлен. Но он понимал, что должен быть ошеломлен.

Потому что все увиденное полностью меняло ту картину мира, к которой он уже успел привыкнуть. Полностью!

В не меньшей степени, чем изменилась она после того, как Рамирес, первый Учитель Конана, открыл ему тайну Силы, тайну Бессмертия...

Тайну вечной борьбы Воинов Света и Воинов Тьмы...

И если что сдерживало изумление, - то это привычка. Привычка к упорядоченному знанию, столь характерная для всех смертных.

Выходит, для бессмертных она тоже характерна... Даже для того из них, кто дальше всех продвинулся по Пути...

– А где...
– начал Конан. И вдруг остановил сам себя, прервавшись на полуслове.

Катрин Мак-Коннехи кивнула, отвечая на незаданный вопрос:

– Нет. И на щиколотках - тоже нет. На животе, правда, еще кое-что осталось - но я не буду этот шрам тебе показывать, с твоего позволения. Ладно?

И помолчав, добавила:

– И котел я начала чистить уже много лет назад. С тех пор, как я успела понять - не в саже счастье...

– Сними платок...
– попросил Конан.

– Что, все еще сомневаешься?
– Катрин с улыбкой потянулась к завязке под подбородком, крепившей косынку на ее голове.