Горец (4)
Шрифт:
Говорили в старину: тепло очага и пекло свирепого пожара - едины есть...
32
Ученики сели кругом прямо на полу: скамеек на всех не хватило бы. А в центре круга встала та, которая была их Учителем.
И запела Катрин - странным голосом, мерно раскачиваясь, прикрыв глаза.
И все ученики подхватили напев, сразу и безошибочно попадая в такт.
Много языков узнал Конан Мак-Лауд в своей необычной жизни. Да ведь и было время их учить. Но язык, на котором звучала песня - неизвестен
Хотя - как сказать... Заснеженная равнина. Страж Границ, производящий перекличку...
Блеск солнца на Жезле Запрета...
Треххвостые боевые цепы, увенчанные шипастыми шарами... Мечи с эфесом из человеческих костей, разрубающие волос на воде...
Это был язык планеты Зайст.
И исчезло все, словно растворяясь в межзвездном тумане.
А потом сквозь этот туман проступило чье-то лицо.
Черные волосы, ниспадающие до плеч, налитые алой кровью губы, налитые кровью белки глаз. И - кованная из черного металла медвежья голова шлема распахнула острозубую пасть.
Такого невозможно забыть - даже если видел его лишь несколько раз в жизни. И в промежутках между этими встречами пролегли когда десятилетия, а когда и века.
Века и миры...
– Умри, враг мой!
– произнес Черный Воин вместо приветствия.
– Умри и ты, мой враг!
– Зачем ты звал меня?
– Кто сказал, будто я звал тебя?
– Да, верно. Ты рассчитывал поговорить со своим Учителем или своей бабой, "единой в трех лицах...". Что ж, считай, что я явился незваным!
На лице Конана не дрогнул ни один мускул. Голос его тоже был бесстрастен.
– Именно так я и считаю. Поэтому - уходи!
– Может быть, все-таки договоримся - коль скоро уж мы встретились так, что ни один не может достать другого оружием? Много есть такого, о чем могли бы договориться мы...
– У нас один разговор может быть - на мечах. Уходи!
– Ты даже не хочешь узнать, что я могу предложить тебе?
– Я уже знаю. Уходи!
Голос Конана по-прежнему был бесстрастен. А вот Черный Воин сдержать себя не сумел.
Он злобно ощерился:
– А почему ты думаешь, что я уйду по твоему приказу, мальчишка?
– Я не думаю. Я знаю. Уходи!
– Зна-а-ешь, - протянул Крагер с издевкой.
– А знаешь ли ты, с какой легкостью я овладел умами этих смертных, хотя они изо всех сил пытались воспротивиться этому? Знаешь ли ты, какую сеть я раскинул на...
Он вдруг осекся.
– Впрочем, это еще предстоит тебе узнать. Всему свое время, щенок!
Теперь Конан ничего не ответил ему. Даже не повторил: "Уходи!"
Все уже сказано - и прошло время разговоров!
Конан даже не обнажил меча - меч словно сам скакнул ему в руку. И прорезал клинок катаны клубящийся
Словно серебряная пуля, пробивающая тело вампира...
Видение заколыхалось зыбким маревом. И исчезло, растворяясь, как растворяется настоящий туман под лучами солнца...
И сама Катрин, и дети, сбившись в кучу, робко смотрели на Конана. Не было сейчас между ними различий на уровне "Учитель - ученики".
Конан не спеша вкладывал катану в ножны.
– Нельзя играть с Силой, прежде чем сами наберете достаточно сил, сказал он, обращаясь ко всем сразу.
– Вы все-таки еще не набрались их. Хотя, наверное, сможете набрать. Особенно, если я помогу.
– Ты поможешь?
– спросила Катрин неожиданно хрупким, словно тончайшее стекло, голосом.
– Если вернусь живым - помогу.
– Ты вернешься?
– тем же голосом спросила Катрин.
Конан не ответил. Что он мог ей сказать? Ей - и все им...
Он уходил.
Перешагнув порог, он уходил в уже сгущающиеся сумерки. Уходил так, как уходят навсегда. Или так, как уходят, чтобы вернуться.
Кто знает?
Он уходил, и в ушах его звучали слова, которыми провожала его Катрин. Встав в дверном проеме, она кричала ему вслед:
– Возвращайся! Сделай все, чтобы вернуться в этот дом! Знай, что ты нужен ему! И всем нам - ты тоже нужен! А главное - ты нужен МНЕ!..
Говорили в старину: не верьте, когда говорят - "нет в мире зла, ибо все зло состоит в отсутствии добра". Есть зло - и Зло. Когда уходит свет, - приходит тень...
33
Дункан действительно не покинул за все это время седло. Словно врос в него.
Молча он протянул Конану повод. Приняв его, Конан вскочил на своего коня, - и оба тронулись шагом.
Ни один, ни другой не произнесли за это время ни единого слова. Даже взглядами не обменялись. Молча ехали они сквозь спускающуюся на землю ночь.
Дункан думал о том, что, видимо, вскоре настанет конец его скитаниям. Поскорее бы...
А Конан думал, что есть на свете дом, где его ждут. И где он может не таиться.
Кроме этого, думал он о том, что Крагер всех Крагеров проговорился.
"Знаешь ли ты, какую сеть расставил я на...". Вот что сказал он. Вот на каких словах он замолк, оборвав самого себя.
Какую сеть?
И на кого?
На него самого, Конана Мак-Лауда? Едва ли...
Твердо знал про себя Конан: он - не та рыба, которая ловится сетью. Беда в том, что Черный Воин тоже знал это. Уже не раз пытался он подстроить Конану какую-либо ловушку. Но всегда - напрасно.
Если он умеет извлекать хоть какой-то урок из прежнего опыта...