Горец (4)
Шрифт:
Действительно, народ отнюдь не высыпал на улицы. Совсем наоборот!
Город словно обезлюдел. Конан брел, не оглядываясь по сторонам, но даже в таком состоянии он заметил, что не только ворота закрыты, - но и опущены ставни на окнах.
Не более получаса потребовалось ему, чтобы выйти за пределы города таков был тогда Эдинбург... Еще сколько-то минут - и городская стена с выступами башен тоже скрылась из виду...
Ничего больше не напоминало о столице. Словно и не было ее.
Он шел, тяжело ступая.
Или не с собой он говорил?
– Тяжело мне, Учитель...
– Не раз жаловался ты мне на это, когда был учеником. Теперь - ты сам уже стал Учителем. И когда же было тяжелей?
– Сейчас...
– Что ж, растет тяжесть - растет и сила, чтобы нести ее!
– Зачем - нести?
– Недавно тебе задавал этот же вопрос твой ученик. Вспомни, что ты ответил ему!
– Да, я нашел ответ... И вот - нет больше моего ученика!
– Я понимаю - это нелегко...
– Как ты можешь понять это, Рамирес... Разве тебе приходилось терять учеников?!
– Мне - многое что приходилось...
– Рамирес усмехнулся в усы. Усмешка эта была горькой.
И Конан вспомнил Священный отряд, оставленный без помощи. А потом он вспомнил еще один Священный отряд, - брошенный под дула бомбард, на убой...
– Ты прав. Прости меня, Учитель...
– Видишь - ноша Учителя уж никак не легче ноши ученика...
– Вижу. И все-таки совесть моя неспокойна. Ведь я сам выбрал его себе в спутники...
Слышно было, как Рамирес рассмеялся в своем далеке:
– Ты? Ты выбрал его?!
– А разве нет?
– Нет! Не ты выбрал его, и не я выбрал его, и не он выбрал для себя эту участь. Вспомни...
И Конан снова вспомнил.
Вспомнил, как разговаривали они в космическом Нигде. Вспомнил он и древнюю притчу о том, какого рода сопровождающий нужен сильному путнику.
Вспомнив все это, он в ярости ударил кулаком по эфесу меча.
– Я знаю, что ты скажешь, Рамирес! Ты скажешь: "Имя того, кто выбирает - Судьба!" Так?
– Ну... Пожалуй, так...
– казалось, что голос Рамиреса звучит неуверенно.
– Значит - мы в ответе за Судьбу!
– За Судьбу нельзя быть в ответе...
– с прежней неуверенностью возразил Рамирес.
– Значит - можно! Можно все, кроме одного! Нельзя - делать человека целью!
– Смотря какова эта цель...
– Да какова бы она ни была! Кстати, какова она в моем случае помнишь?
– Помню. Найти ключевой момент...
– Да. И что же - нашел ли я этот момент? И вообще - искал ли я его?! Нет. Я Дункану помогал в его поисках. А Дункан - совсем другое искал...
– И теперь я сам найду себе цель...
– продолжал Конан.
– Дункан просил дать цель ему - и я дал... Месть! И теперь я вижу, к чему это привело...
Шаг за шагом
– Я - не буду ни у кого просить указаний! Приведет мой Путь к какому-нибудь "переломному моменту" - хорошо. Нет - значит, нет...
Долго молчал Рамирес, прежде чем ответить. Но наконец нашел нужные слова:
– Ну что ж... Если так - то я, видимо, не могу больше считаться твоим Учителем. Но все-таки одно указание я тебе еще дать могу... Посмотри вокруг! Тебе кажется, что ты идешь, куда глаза глядят? И куда же они глядят у тебя, а?
Конан посмотрел вокруг.
Все-таки Рамирес был прав. И значит, он не перестал быть его Учителем.
Конан мог бы дать любую клятву: он не выбирал дорогу. Значит, дорога выбрала его?
Не дорога - Путь...
Он стоял на том самом тракте, который вел к Катрин и ее Школе.
И из того же далека, откуда только что слышалась речь Рамиреса, долетел теперь женский голос:
– Да, любимый... Иди туда, иди!
– Как могу я...
– попытался возразить Конан. И осекся на полуслове.
Словно серебряный колокольчик вывел далекую трель... Это рассмеялась женщина.
– Конечно, не можешь, любимый! Конечно, не можешь ты забыть меня... Но если Герда не ревновала тебя к Бренде, а Бренда - к Луизе, то неужели мы трое приревнуем тебя к Катрин, четвертой из нас?
И снова пропел серебряный колокольчик, но уже тише, уже в большем отдалении:
– Пора, наконец, найти тебе женщину, которая не будет стариться, как не будешь стареть и ты...
Конан ждал, вслушиваясь в тишину. И когда он уже не надеялся услышать продолжение, - вот тут-то оно и последовало.
– Помни: ты нужен там...
– чуть слышно донеслось до него порывом ветра.
И больше - ни слова...
Говорили в старину: если ты уже готов уйти в иной мир - вспомни, все ли ты сделал в этом...
41
Конан почти дошел до того места, куда лежал его Путь. Он знал теперь, что надлежит ему делать.
Цель его - множить число знаний о Силе. И помогать множить число тех, кто обладает Силой. До тех пор, пока весь род человеческий не приобщится к ней...
Это работа - не на десятилетия. Пожалуй, даже и не на века.
Что ж, времени ему - не занимать. Да и не одинок он будет на этом Пути...
Пожалуй, это новый выбор для бессмертного - творить Жизнь. А если так...
Если так - зачем ему носить с собой Смерть?
Смерть мерно покачивалась при каждом его шаге, прикрепленная к поясу. Мощная, стремительная и безжалостная смерть - в лакированных ножнах с костяной рукоятью...
Меч-катана.
Много веков прошел с ним вместе этот меч, и жизней он унес не меньше, чем иная война. Не пришла ли пора им расстаться?