Горец (4)
Шрифт:
Может быть, не такой перевал был на этом месте, а наоборот - пропасть с почти отвесными стенами, непреодолимая даже для самых опытных горцев...
И думал Учитель, глядя на лицо своего ученика, вновь обретшее спокойствие: видно, не только на теле Первая Рана оставляет свой след.
Для души - тоже существует нечто вроде Первой Раны... Правда, не всегда она по времени совпадает с раной телесной - но что из того...
Только бы не изуродовал душу шрам, как уродует он иногда тело...
–
– Нет...
Каждый в Шотландии разбирается в волшебном переплетении нитей, образующем клановый узор. Но есть такие, кто сделал это занятие основным содержанием своей жизни.
Подобно тому, как всякий рыцарь разбирается в языке гербов, - но наряду с этим есть и Мастера Геральдики. Именно к их услугам прибегают, когда надо разоблачить самозванца или установить степень родства.
И знатоки "науки тартана" - тоже Мастера...
Не меньшим почетом и уважением окружаются они, чем Мастера Волынки или даже Мастера Клинка. Потому что не менее значимой представляется их работа.
Почему? По многим причинам...
В обществе, где столь важную роль играет клан, - прерогативы клана не менее важны.
Мастера Тартана помогают установить кровное родство - или свершить кровную месть. Или заключить свадьбу. Или определить главного наследника из нескольких претендентов.
Иногда после консультации с ними разгорается война. Иногда - война затухает.
Не одного и не двух мастеров обошли Конан с Дунканом. Вернее, Дункан с Конаном.
И каждому из них задавали вопрос:
– Знаешь?
И каждый, внимательно осмотрев плед и юбку-килт, снятые с убитого, отвечал:
– Нет...
Конечно, не все так просто было. С ходу к мастеру не явишься, с порога вопрос не задашь... Во всяком случае, к настоящему Мастеру. А ненастоящий...
Зачем он нужен, ненастоящий?
И приходилось участвовать в застольях, пить, не пьянея, эль, виски и красное вино. Пить - и похваливать, даже если вкус этого пойла выворачивал наизнанку.
Потому что изготовлялось оно по клановым рецептам. А к клану Мастера нельзя проявить неуважение...
Иногда приходилось и иные услуги оказывать клану Мастера. Или семье Мастера. Или даже - ему самому (но это - реже всего).
Услуги...
Самыми разными они бывали. От неведомой ранее горцам песни или метко сказанного слова, которое будут вспоминать, смакуя, несколько поколений клана, - до столь же меткого удара клинка, направленного на одного из тех, кого клан или сам Мастер считает своим врагом.
Или - лихого налета на вражеские земли. С поджогом замков, угоном стад...
Или...
Многими способами можно отплатить Мастеру за то, чтобы проявил он свое искусство. Лишь одним нельзя отплатить.
Нельзя - деньгами...
Не
Посмей предложить плату - бросит монеты в лицо. И окончится на этом весь разговор. Навсегда.
Поэтому много времени, много сил и труда уходит каждый раз на то, чтобы задать вопрос:
– Знаешь?
И получить ответ:
– Нет!
Говорили в старину: упорство важнее силы, важнее страсти, важнее отваги...
20
К счастью, - и сил, и тем более времени достаточно у бессмертных.
Однако, если они вершат свои дела в обыденном миру, - надлежит им примеряться к законам этого мира. Мир же сей - не вечен есть!
Нельзя до бесконечности откладывать месть. Иначе и мстить будет некому...
И вновь думал Конан, поглядывая на своего ученика: ученик ли он ему теперь? Не слишком ли дорогой ценой удалось пробудить в нем интерес к жизни?
Нельзя жить только желанием мести. Никак нельзя. Не жизнь это...
А если Путь не является жизнью - пускай даже смертью он тоже не является, - каждый, кто идет по этому Пути, рано или поздно становится носителем темной Силы.
И скорее рано, чем поздно...
Что ж, с этим, по крайней мере, можно бороться. Во всяком случае можно попробовать...
Одного нельзя Учителю: бросить своего ученика. Потому что он все-таки всегда остается учеником.
Даже если он сам этого не осознает. Даже если не просто не осознает, а впрямую отказывается от соединяющих их уз...
Более того: и тогда нельзя, когда Учитель сам рад бы от этих уз отказаться...
Но не рвутся в этом мире такие узы...
Вот отчего всегда в ответе Учитель за ученика. И ученик за Учителя тоже.
Трижды уже жухла трава, облетали листья, и склоны холмов покрывались белым пушистым одеялом. Ни разу за это время не ночевали Конан и Дункан под одной крышей два раза.
Конечно, за исключением тех случаев, когда приходилось им надолго задерживаться в ожидании, когда можно будет просить совета у очередного знатока старинных узоров...
Но ни разу на вопрос "Знаешь?" они не услышали "Да!".
Наконец, когда наступила четвертая осень, задан был этот вопрос последнему из хайлендских Мастеров Тартана.
И он тоже ответил:
– Нет!
И опустились при этом известии плечи одного из Мак-Лаудов: оборвалась последняя нить. Напрасны были их поиски!
А другой Мак-Лауд глубоко вздохнул, и во вздохе этом облегчение смешалось с тревогой.
Облегчение - потому что теперь можно будет свернуть с выбранной его учеником дороги, которая - в том не было сомнений у Конана - была дорогой ложной. Тревога же...