Чтение онлайн

Командир Торнваль, наконец-то закончив с делами и оставшись вдали от подчиненных, устало опустился на бревно у выхода из лагеря. На плечо тут же перелетело его пернатое несчастье — филин Грим, взъерошенный, хмурый и очень недовольный всем, что дышит.

— Ну что, Грим, день прошел. Никто не умер… Хотя шансы были.

В ночном сумраке сверкнули желтые глаза и заворчал скрипучий голос, немного глухой, будто из дупла векового дуба:

— Никто не умер по недоразумению. У всех был отличный потенциал. Особенно тот огневик…

как его… Кайлон. Я думал, его собственные сапоги загорятся раньше, чем лес.

— Не загорелись же.

Филин поежился и взмахнул крыльями, взъерошив темную шевелюру своего хозяина.

— Потому что Хельга Бурошкур потоптала его, как спелую ягоду. И даже извинилась! Чудо доброты. Или давления лапы.

Торнваль усмехнулся и ненадолго замолчал, погрузившись в свои мысли, но потом все же продолжил:

— С этим духом леса… Ветролесь, конечно, как всегда, появился вовремя. Быстро, конечно, но не быстрее меня.

Филин подозрительно прищурился.

— Он не «появляется», а слишком ленится ходить, поэтому просто переносит себя ветром. Еще чуть-чуть, и я обвиню его в незаконном использовании магии для избегания пеших переходов.

Торнваль неопределенно хмыкнул, продолжая издалека рассматривать разведенные костры и собравшихся вокруг них воинов.

— А Элранд? Твой вердикт, Грим?

— Слишком хороший. Слишком спокойный. Слишком… воспитанный, — чуть подумав, отозвался филин. — Мне кажется, его пытаются испортить: зверолюды, Ноктион, отряд огневиков. Но он все еще нормальный. И пчелы его любят. Хотя они любят всех, кого можно использовать как транспорт.

Командир кивнул, принимая мысли своего пернатого товарища.

— А первый отряд?

Грим покачался и закрыл клюв крылом, выражая бурю эмоций по отношению к этим ребятам.

— Если бы глупость была топливом, они бы запустили катапульту до луны. Но… — он недолго помолчал, задумавшись. — Храбрость у них есть. Глупая, но честная.

Торнваль улыбнулся и осторожно погладил филина по мягким перьям на голове:

— Ну хоть кто-то у меня честный…

Гордый представитель пернатых встрепенулся и вновь сверкнул глазами:

— Я тоже честный! Просто правда у меня суровая, как мой желудок. Кстати, ужин-то будет?

Прошло уже больше недели с момента прибытия в лагерь. Я проснулся в предрассветном сумраке от чувства бесконечной тревожности, осевшей холодным булыжником внизу живота. Похоже, снова меня донимают кошмары, назойливыми липкими плетями беспричинного страха окутывая сознание. Руки судорожно дергались и дрожали, подгибались ноги, горло пересохло так, будто я ел обгоревший песок… В памяти ничего не остается, кроме смутных видений, и за эту малость я благодарен судьбе.

К счастью, после вчерашней тренировки я договорился с дозорными, что смогу, в случае чего, приходить на стену медитировать.

Очень уж мне понравилась та самая вышка с видом на лес. Это место странным образом умиротворяло и дарило чувство относительной безопасности. Возможно, потому что отсюда я в любой момент мог взмыть в небо, где царят лишь ветер, птицы и пушистые облака, окрашенные сейчас в нежно-розовый цвет от самых первых лучей солнца, неизменно восходящего из-за края горизонта. Встрепенулись птицы, оглашая округу веселым щебетом, завозились насекомые в своих домиках и укрытиях, в лесу послышалось копошение стайки живности. Мир снова просыпался, стряхивал с себя сонливость и продолжал жить. А вместе с ним прогонял с себя остатки сонливости и я.

С вышки было видно не только окружающие красоты, но и оба лагеря — наш и зверолюдский, где мы с Ардалем и Ветролесем засиделись до поздней ночей в гостеприимной теплой компании зверюг. Я таки попробовал тот корень папоротника в меду, и был очень впечатлен сочетанием сладости, травянистой горечи и какой-то таинственности этого блюда. От души поблагодарил медведей, теперь уже своих, и поделился с любопытным Ноктионом. Пчел, что были со мной, привлек запах незнакомого меда и они тоже утащили себе по капельке, взбодрив меня вспышками радости и какого-то пьяненького веселья. Никто не остался обделенным.

Первая полоска света едва коснулась верхушек деревьев, а лагерь эльфов уже начал жить… Хотя большинство в этот момент предпочли бы не жить, а спать. Сначала проснулся ветер, прокравшийся между палатками, поднимающий у кого-то край плаща, у кого-то — настроение, а у некоторых — волосы дыбом. Верхом на освежающем вихре поднялся мастер Ветролесь. Сегодня была его очередь объявлять побудку:

— Подъем, сонные трагедии! — возвестил воздушник, зависнув над палатками. — Вы кого ждете? Конец света? Он уже бывал, ничего впечатляющего!

В нескольких палатках раздалось мучительное шевеление. Одним из первых выполз на свет Фаэльдрин Лаэннор. Его волосы были в листочках, а на плече мирно спал цветок, которого вчера вечером явно не было.

— Доброе утро всем… — тихо улыбнулся он, даже не заметив, что его зеленая мантия укоренилась в землю.

— Не всем, — проворчал проснувшийся рядом с ним куст, который вечером помогал ему тренироваться. Похоже, теперь это растение говорит на всеобщем. — Я не заказывал ночное дежурство!

Кто-то из огневиков, ругая вполголоса утреннюю прохладу, пытался разжечь костер, но попытался слишком успешно… Сначала взлетело пламя, потом взлетел на пару-тройку саженей вверх он сам, что-то из обмундирования разлетелось в стороны.

— Кайлон, перестань взрываться по утрам, — заорали откуда-то сбоку. — Еще не время! Командир спит!

— Уже не спит, — раздался в ответ мрачный, замораживающий душу рык Торнваля, появившегося на пороге своей палатки. — Командир наблюдает. И командир крайне недоволен.