Дети Солнца
Шрифт:
— Эйлямя ушла из мира, потому что отдала много силы? Но после развоплощения богини сила осталась бесхозная в лесах? И те, кто ее силу получили, не могут умереть? Не понимаю я тебя, Рауха.
— А что тут непонятного? Сосуд прохудился. Думаешь, легко держать в себе силу целого народа? Ты наверняка не видел колдуна, который набрал этой силы в себя. А вот мне приходилось. Это уже не человек — чудовище.
Флавий поджал губы. В каждом нобиле есть толика божественной силы. Солнце щедро делится ею со своими детьми. Он, значит, для Раухи чудовище. И колдун его называл тварью. Но Флавий никогда не чувствовал неудобства,
— Так, так! — сказал Флавий. — Значит, божество — это сосуд?
— Кто знает, что такое божество? Человек — сосуд. Много лет назад жил колдун. Он был из рода Хеймо. В Старом народе его называли Арво. Так вот у этого Арво помутился разум после того, как он поговорил с лесными. Он решил, что создаст новую Матушку. Найдет подходящую девицу, загонит в нее силу — и еще лесные поделятся своей. Девицу он нашел, но когда стал накачивать ее силой, она рехнулась и убежала в лес. А перед этим много народу погибло, потому что новоявленная богинюшка вела себя как бешеная собака. Арво за такие дела сожгли. А потом он стал являться своей родне. То одному, то другому. Всех измучил. Провели изгоняющие обряды — и он затих. Только та деревня, где он являлся, потом быстро опустела.
— Люди умерли?
— Кто умер, кто уехал. Сейчас там даже проплешины не осталось. Давно дело было. Дед мой видел, как жгли этого Арво. Говорит, он не был похож на человека.
— А я — похож на человека? — спросил Флавий.
— Ты-то? — Рауха рассмеялся. Он уже успел порядочно наклюкаться. — Ты похож на бестолковое дитя. Любишь сказки. Веришь сказкам. Тебе любой голову задурит.
Он опрокинул в себя еще кружку крепкого меда и вскоре уже пел на языке Старого народа, тоненько и противно, перевирая простенькую заунывную мелодию.
Таких историй Флавий от Раухи наслушался много, и честно пытался понять, всё ли там вранье, есть ли хоть немного правды. Он расспрашивал у других, и хозяин его, Гисли, подтвердил: был такой колдун, Арво, в свое время сделал много зла. Рассказывать ничего не стал, но посоветовал с людьми из Старого народа об этом Арво не говорить. Почему, Флавий так и не понял, но историю решил запомнить, и место, где была деревня, отметил на карте.
Флавий купался во внимании, рассказывая варварам об империи и о нобилях. Империю создали ее легионы, и долгое время она опиралась прежде всего на военную мощь. Потом точка опоры сменилась, магия вышла на первое место, пропитала все сферы жизни.
Скогарцы, конечно, охотнее всего слушали про магию, связанную с войной. Поразить их воображение было нетрудно.
Имперские нобили за месяц исцеляются от раны, смертельной для скогарца. Им не нужны вестовые, они могут говорить друг с другом на расстоянии. Для этого служат специальные шары из закаленного стекла и серьги. С такой сережкой в ухе ты будешь не только слышать своего командира хоть на другом конце леса, но и говорить с ним. Скогарцы поражались таким свойствам магических сережек, но замечали, что вообще леса нигде не кончаются.
Гест
Погода изменилась. Однажды, когда Флавий возвращался домой от лагмана, впервые за много дней хмарь разошлась, и на синем ночном небе обозначились границы тяжелых туч. Флавия это поразило: он привык к ровным тусклым сумеркам. Захотелось разделить с Магдой эту красоту, эту радость. Он вытащил ее из дома, и они смотрели на белый луг, на черно-синее небо, и обоим казалось, что они попали в волшебную страну из местных сказок — ту, куда так и не смогла увести людей богиня жизни.
А наутро началась метель — не первая за зиму, но какая-то особенно густая. Крутила три дня. Домашние не ходили теперь дальше ближайшей поленницы. Воду добывали, зачерпнув снега с крыльца — ковшом или миской.
Флавий с Магдой сидели у очага и смотрели в огонь. Флавий вслух мечтал о доме с просторными светлыми комнатами. Он уже знал, у кого закажет изящную мебель и зеркала от пола до потолка, в какие тона велит расписать стены. Сочетание персикового, яблочно-зеленого и сливочного хорошо для маленькой гостиной, где собираются близкие друзья. Сочетание белого, темно-серого и золотого — для парадных зал. Из комнат можно спуститься в сад у моря по широким мраморным лестницам среди цветущих террас.
Магда соглашалась, что это замечательно.
Странное дело: у них всё еще бывали разные мнения по многим вопросам, однако вкусы выровнялись друг под друга и совпадали абсолютно. Магда могла не соглашаться с тем, когда и на каких условиях они отправятся в домик на море, но сам домик был ей приятен.
Так они беседовали о приятном для обоих. Флавий пытался заткнуть внутренний голос, говоривший, что не будет у них ни домика, ни спокойной жизни. Не бросит Магда Растуса, а если Растус погибнет, найдет себе новую заботу.
Когда снаружи утихло, Флавий с трудом выбрался за ворота, заваленные снегом. Под его покрывалом холмы стали глаже и как будто больше. Пахло так, словно разрезали сладкое яблоко.
Флавий пошел по снежной целине и на склоне холма провалился по грудь. Подергался: самому не выбраться. Лег навзничь, раскинул руки и заголосил во всю силу легких. Орал отрывки песен — и местных, и тех, что слышал на родине. Ругался беззлобно. Вопил восторженно. Небо сквозь метель сияло нежно-розовое, как огромный турмалин. Луга искрились, каждая снежинка выдавала крохотную яркую радугу. Солнца не было видно, но, пожалуй, никогда еще Флавий не думал о нем с таким благоговением.
Охотники Гисли выдернули его из снежной ловушки и, посмеиваясь, отволокли домой. Напоили горячим пряным пивом, объяснили опасности снежной целины. Потом они все вместе разгребали снег на дворе и перед воротами, и с Флавия сошло семь потов.
Вечером он созерцал самый настоящий закат. Косматое рыжее солнце низко висело над заснеженными холмами, а на западе нежно-зеленое небо украсилось яркими розовыми лентами. Год пришел наконец к повороту, и хотя зима по-прежнему казалась бесконечной, мир оживал.