Чтение онлайн

— Вот-вот. Эти охотнички… Никогда не знаешь, куда их занесет, — сказал Фрости. — Сегодня у озера столкнулся с такой — баба на коне, при луке и кинжале. Ранила двух моих людей. Нам повезло, что она не из дома лагмана. Иначе ее стали бы искать, и пришлось бы нам уже сегодня жечь здесь всё и убираться. А так есть где переночевать. И с кем, — Он подмигнул соседу, и тот улыбнулся, встопорщив усы и показав ряд крупных зубов.

— Что за охотница? — спросил Флавий, стараясь не выдавать волнения.

— Красивая. Не похожа на здешних баб.

Сильная. Злющая. Не удивлюсь, если между ног у нее зубы. Впрочем, проверим.

— Ты привез ее сюда?

Вопрос был лишний — Флавий и так чувствовал, что Магда где-то в доме, а Фрости мог насторожиться. Но Фрости, кажется, ничего не заподозрил.

— Да она отсюда, из этого дома, — ответил он. — Кстати, ты ее знаешь? Чья она? Высокая, русые волосы, платье серой шерсти, грудь… М-м, грудь.

— Ты, должно быть, говоришь о Магде. Она с юга, из-за моря. Она гостья здесь.

— Да? Ну, ее я, пожалуй, возьму с собой.

— Возьми и меня, — сказал Флавий.

Разбойник окинул его придирчивым взглядом.

— Что ж, прислуживать и болтать ты горазд. Горазд ли биться? Мне холеные барашки нужны только ради нежного мясца.

— Как хотите, — сказал Флавий. — У Гисли-то я точно не останусь.

— Ну… Я уже год как шатаюсь по лесам. Между прочим, благодаря Гисли. Это он настоял, чтобы меня объявили вне закона. Думаю прибиться к Сверри — ему нужны люди.

Флавий подлил ему пива.

— О! Сверри. О нем здесь говорят так, словно он важнее конунга.

Разбойники стали переглядываться, а Фрости сказал:

— Ну, важнее или нет, не знаю, но у тех, кто называют конунгом Сверри, есть на то основания.

Флавий хотел было спросить еще, но Фрости его опередил.

— А за что ты хочешь отомстить Гисли?

Флавий внутренне заметался, пытаясь придумать вранье поправдоподобнее.

— Я привез в Скогар немало добра. Рассчитывал, что хватит на зиму, и думал кое-что обменять. Гисли отобрал у меня всё, да еще выставил меня виноватым.

Толстые губищи Фрости презрительно искривились.

— Да, Гисли палец в рот не клади. Что же, надеешься получить свое добро назад?

— Я рад уже тому, что Гисли оно не достанется. Хоть сейчас покажу, где он хранит свое богатство. Наверняка обобрал не только меня.

Фрости зевнул, не прикрывая пасти, прямо в лицо Флавию.

— Ладно, идем. Посмотрим, что там у него. А потом вели бабам готовить нам постели. И пусть сами туда ложатся — постели надо согреть.

Разбойники поднимались с мест, с тяжелым скрипом отодвигали лавки, с громом переворачивали их, продвигаясь к выходу. Они нагрузились пивом, отяжелели и стали неловкими. Шли, пошатываясь, пересмеивались, пихали друг друга в бока. Никто не хотел оставаться в доме, пока остальные делят богатства Гисли.

Флавий сбился с ног, подавая им одежду. Фрости взял у него плащ, снял со стены факел и велел идти вперед.

Солнце уже заходило. Тучи, и утром-то висевшие низко, теперь вообще

спустились на землю. Не дождь, не снег — промозглая сырая полутьма.

Гисли хранил добро в сосновой клети, поставленной над большим основательным амбаром с запасами зерна. Там были хорошие шкуры, крепкие ткани из-за моря, серебро и немного золота — всё, что собрали несколько поколений его семьи.

Разбойники поднялись по лестнице, сбили тяжелый замок, отодвинули деревянный засов, перехваченный в четырех местах железными скобами, и зашли внутрь.

Фрости вставил факел в гнездо у двери, осветив стоящие на полу в два ряда сундуки. Разбойники с грохотом откидывали тяжелые крышки, запускали руки по локоть в легкие, хорошо выделанные меха, показывали друг другу серебряную утварь. Шумели они страшно — шутили, смеялись, кричали.

Убедившись, что на него никто не смотрит, Флавий вытолкнул Геста на лестницу и выскочил за ним. Притворил дверь и задвинул щеколду. Гест ждал его внизу. Флавий шепнул ему с последней ступеньки:

— Теперь давай к лагману. Пусть поторопятся — долго я не продержусь.

В круглых глазах Геста искрилось восхищение.

— Я сейчас, только лыжи возьму.

— Какие лыжи? Бери лошадь.

Флавий махнул рукой в сторону конюшни и побежал к дому. Уже у крыльца услышал, как разбойники колотят в дверь, зовут его и клянут.

Что ж. Четыре мили — это четыре мили, даже и на коне. Пока Гест оповестит людей лагмана, пока те соберутся… Сколько могут выдержать запоры?

Флавий забарабанил в дверь хозяйкиной горницы.

— Эй! Выходите. Берите все оружие, какое есть в доме. Вооружайте рабов. Сейчас любой человек на счету. Разбойников я запер, но дверь клети их надолго не удержит.

Послышались восклицания, звук отодвигаемого засова. Хозяйка вышла, осмотрелась, всплеснула руками.

— Пусть с тобой будет благословение богов!

— Где Магда? — спросил Флавий.

Она сразу запричитала:

— Магда уехала гулять, а потом ее привезли эти разбойники, раненую. И заперли в чулане.

— Ключ от чулана?

— Да какой ключ? Я им ничего не давала, — хозяйка решительно пересекла залу. Дочери и служанки шли за ней, но она махнула им рукой. — Слышали, что вам сказано? Вооружайте рабов. А потом живо в конюшню. Седлайте коней, увозите детей к лагману.

Служанки кинулись в оружейную, а Флавий пошел за хозяйкой освобождать Магду. Ее заперли в темной тесной пристройке. По стенам там висели полки со всякой рухлядью, свободного пространства всего ничего, взрослому человеку не вытянуться в полный рост. Магда сидела на полу, на сваленной в кучу одежде, обхватив руками колени. Увидев Флавия, она вскочила — упруго, быстро, как разворачивается скрученная железная проволока. Выскочила из чулана — Флавий едва успел отступить. Длинное скогарское платье ее было от ворота до груди разорвано и испачкано кровью. Волосы стояли дыбом, глаза сверкали: