Бастион
Шрифт:
Для многих простолюдинов это было первое путешествие за пределы окрестностей Аленграда. Они азартно разглядывали придорожные постоялые дворы, редкие патрули и торговые повозки, то и дело обгонявшие наш военный конвой.
— Вот это я понимаю, практика, — довольно заявил Томас, выглядывая наружу. — Не то что болотный марш. Сидишь в тепле, смотришь на мир, а лошади сами везут тебя на север.
В этот момент колесо фургона угодило в глубокую выбоину. Повозку так сильно тряхнуло, что Томас ударился головой о деревянную перекладину.
—
Мы дружно рассмеялись.
Аристократы держались куда сдержаннее. Они старательно сохраняли гордую осанку и всячески демонстрировали, будто тряска совершенно их не беспокоит. Однако плохая дорога не делала различий между благородными и простолюдинами. Уже через час несколько наследников знатных родов начали морщиться при каждом ударе колес. Один из них даже попытался подложить под себя свернутый плащ, но это мало спасало от жестких ударов о грубую доску на каждой кочке.
Радостное настроение продержалось примерно до того момента, когда конвой ненадолго замедлился возле очередной дорожной развилки.
Снаружи раздался резкий голос сотника Ворна:
— Всем кадетам выйти из фургонов! Личные мешки взять с собой!
По повозкам прокатился недоуменный гул. Мы выбрались наружу и выстроились вдоль дороги. Ворн уже ждал нас возле переднего фургона, заложив руки за спину.
— Надеюсь, вы не решили, что будете две недели любоваться пейзажами из повозок, — сухо произнес он. — Лошадям и так тяжело тянуть фургоны по разбитому тракту. Никто не станет загонять их ради вашего удобства. Каждый день не менее половины пути вы проходите пешком. И начнем мы прямо сейчас.
Несколько аристократов недовольно переглянулись.
— Кастин, — осторожно заговорил один из них, — а наши вещи можно оставить в фургонах?
Ворн смерил его ледяным взглядом.
— Я предупреждал, что весь личный груз каждый несет на собственной спине. Или ты решил, что это была шутка?
— Но мой мешок весит целую тонну!
— Значит, будешь тащить на себе целую тонну, — холодно отозвался сотник.
Такой расклад мгновенно уничтожил остатки радостного настроения у класса. Мы с друзьями подошли к сборам с умом и не стали набирать лишних вещей. Зато некоторые аристократы собирались в дорогу так, словно ехали на загородный прием.
Два особенно тяжелых мешка пришлось вытаскивать из повозки общими усилиями. Их владельцы сначала попытались поднять груз самостоятельно, потом принялись обвинять слуг, которые якобы неправильно распределили вещи.
Грок Баст наблюдал за этим несколько секунд, а затем решительно направился к ним.
— Открывайте, — басовито приказал десятник.
— Там мои личные вещи, — возмутился один из аристократов.
— Ага! Которые ты не можешь утащить, — констатировал Грок. — Будем избавляться от мусора. Открывай.
Не дождавшись выполнения приказа, Грок сам развязал первый мешок и принялся
— Это редкое издание! — вскрикнул владелец.
— Тогда оно должно уметь ходить самостоятельно, — невозмутимо ответил Грок и вытащил следующую книгу.
Из второго мешка десятник выбросил мягкую подушку, набор серебряной посуды и три аккуратно свернутых плаща.
— Оставишь себе только один плащ, остальное выбрасывай, — скомандовал Грок. — А если не хочешь расставаться с вещами, тащи на своем горбу. Но когда упадешь от усталости, никто тебе помогать не станет.
Спорить с огромным десятником никто не решился. После проведенной им проверки оба мешка стали почти вдвое легче.
— У остальных есть десять минут, чтобы самим избавиться от лишнего, — громко объявил Грок. — Потом я помогу. Но выбирать, что оставить, уже буду сам.
Эта угроза подействовала лучше любых уговоров. Аристократы поспешили к своим вещам. На обочине начала быстро расти куча дорогой одежды, книг и других бесполезных в походе предметов.
Вскоре конвой снова двинулся вперед. Фургоны медленно катились по тракту, а мы шагали по обеим сторонам колонны. Первые полчаса кадеты еще пытались переговариваться, но тяжелые мешки, холодный ветер и неровная дорога быстро отбили желание тратить силы на разговоры.
Во время короткого привала один из аристократов решил схитрить. Он дождался, пока Грок отошел к передним повозкам, и незаметно засунул свой мешок под брезент фургона с провизией.
Отойти далеко он не успел.
Мара Вейл словно возникла из воздуха. Она спокойно схватила кадета за воротник, подвела обратно к повозке и заставила достать спрятанный груз.
— Я лишь хотел поправить лямки у своего мешка, — начал оправдываться аристократ.
— Конечно, — лениво отозвалась Мара. — Поэтому запихал его поглубже и спрятал за запасами крупы.
Она вручила ему вещи и так же невозмутимо повела обратно в строй, продолжая держать за воротник.
Наблюдавший за происходящим солдат громко хмыкнул.
— Маленькие магистры еще не поняли, что походная поклажа сама за хозяином не бегает.
Несколько военных рассмеялись. Аристократ покраснел, но промолчал. Его титул здесь действительно никого не впечатлял.
К полудню колонна остановилась на короткий привал. Вдоль строя пустили небольшие тканевые мешочки с сухим пайком. Времени на долгий отдых нам не дали, поэтому перекусывать пришлось в спешке.
Я развязал свой мешочек и высыпал содержимое на ладонь. Внутри оказались две плотные галеты из серой муки, кусок темной вяленой солонины и небольшой брусок белого сала.
— И это весь обед? — недоверчиво спросил Седрик, рассматривая собственный паек.
— Может, галета заколдована и внутри спрятано жаркое? — предположила Нора.