Бастион
Шрифт:
— Договорились, — я расстегнул ворот куртки и вытащил наружу свою связку малых кристаллов.
Нащупав тот, что был связан с Салвером, я влил в него немного маны. Артефакт мягко засветился.
— Салвер, ты меня слышишь? — произнес я.
— Да, Арден, — тут же раздался голос моего компаньона. — Что-то случилось?
— Ту последнюю пару малых кристаллов связи, что мы откладывали, надо отдать семье ван Холт. Передашь их представителям, когда они придут с деньгами, цена стандартная.
— Понял тебя. Пусть приходят.
Я прервал
— Удобная вещь, — констатировал он. — Рад, что мы смогли договориться, Арден.
— Взаимно, Дерек.
Аристократ уважительно кивнул мне на прощание и развернулся, направившись по своим делам. Я смотрел ему вслед, отмечая про себя, как сильно изменилось наше общение. А ведь история наших взаимоотношений началась с открытой вражды.
Память услужливо подкинула воспоминания о залитой солнцем площади в Крамме. Тогда этот высокомерный наследник знатного рода вместе со своей свитой пытался нагло пролезть без очереди на инициацию. А в ответ на мое вмешательство просто нанял головорезов, чтобы те переломали мне кости в темном переулке. Я отлично помнил его презрительный взгляд в первый день учебы, когда он намеренно толкнул Седрика и открыто бахвалился безнаказанностью. Помнил я и нашу дуэль на малой арене. Тот самый момент, когда его дорогой клинок со скрытым магическим заклинанием разлетелся на куски от моего удара, а сам Дерек валялся в пыли, с животным ужасом глядя на острие моего меча у своего горла.
Тогда казалось, что мы останемся непримиримыми врагами до самого конца. Высокомерный аристократ с растоптанной гордостью и простолюдин без звонкого родового имени.
Но время и обстоятельства расставили все по своим местам. Теперь сам Дерек ван Холт искал встречи со мной, вел диалог на равных и выступал представителем своего рода, передавая весьма ценный фолиант из закрытой семейной библиотеки. И все это только ради того, чтобы получить мои артефакты. От былой надменности и ядовитой спеси не осталось и следа. По крайней мере сейчас. Влияние и ценный товар стирали прошлые обиды надежнее любых извинений. Когда на кону стояли интересы рода, любые прежние разногласия отходили на второй план.
Поздним вечером наша комната в общежитии была буквально завалена вещами и снаряжением для предстоящей дороги. Кай, как обычно, где-то пропадал, возвращаяcь сюда только ради сна. Зато Седрик, Брэн и я заняли все свободное пространство, укладывая выданное снаряжение. Майлин, заглянувшая к нам помочь, сидела на стуле, методично проверяя баланс своих метательных ножей. Нужно было успеть закончить сборы до отбоя — после вечернего сигнала девушкам категорически запрещалось находиться в мужском крыле.
Брэн громко сопел, пытаясь утрамбовать в походный мешок выданное Академией походное снаряжение и моток крепкой веревки. В этот момент Седрик с необычайно гордым видом выставил
— Смотрите, — заявил он, расстегивая ремешки.
Внутри тихо звякнуло стекло. Брэн отвлекся от своих сборов и подошел ближе. Половину объема сумки Седрика занимали плотно уложенные прозрачные флаконы.
— Целых сорок порций, — с явным удовольствием объявил Седрик, выставляя на стол несколько образцов. — Как только ректор объявил про бастион, я сразу закупил трав на все свои деньги и взялся за работу. Вот эти темно-бурые, ровно двадцать штук, это «Теплая кровь». На севере жуткий холод, так что точно пригодится.
— А эти с синевой зачем? — Майлин кивнула на три флакона, стоящие особняком.
— «Глоток холода», — ответил Седрик. — Я понимаю, что в Железном клыке и так мороз, но пусть будут. Ситуации на границе бывают разные. А вот это моя главная гордость.
Он бережно погладил ряд из семнадцати флаконов с мутноватой серой жидкостью.
— «Сон без снов». Нам предстоит провести в дороге и в самом бастионе целый месяц. Каждому из нас четверых хотя бы раз в неделю нужно будет нормально высыпаться, чтобы сохранять концентрацию и оставаться бодрыми.
— Прошлый вариант «Сна без снов», который мы варили, вырубал намертво, — заметил я, вспоминая, как мы не могли его добудиться. — Если на лагерь нападут, спящего просто не разбудишь.
Седрик довольно улыбнулся.
— Именно поэтому я его доработал. Теперь зелье дает эффект полноценной ночи всего за четыре часа. Но главное в другом. Если кто-то в радиусе десяти шагов от тебя испытает сильную агрессию или злость, ты мгновенно проснешься.
Мы с Брэном переглянулись, а Майлин даже отложила свой нож.
— Зелье не реагирует на случайный шум, скрип телеги или чей-то кашель, — продолжил Седрик. — Оно реагирует исключительно на ярость. Враг, решивший напасть из темноты. Десятник, который в бешенстве ищет, на ком бы сорвать злость. Или даже друг, который злится, что ты никак не встаешь. Неважно. Любая направленная агрессия или гнев мгновенно оборвет сон.
— Надежная страховка. Но что, если кто-то из солдат просто ударится ногой о колесо повозки и разозлится? — задумчиво произнесла Майлин.
— В этом и кроется главный недостаток, — вздохнул Седрик. — Придется тщательно выбирать место для ночлега. Иначе чья-то случайная вспышка гнева разрушит весь эффект, и зелье пропадет зря.
— Это великолепная задумка, Седрик, — искренне похвалил я друга. — Настоящий прорыв. Как ты вообще додумался привязать пробуждение к эмоциям?
Седрик радостно закивал, убирая флаконы обратно в сумку.
— Леди Изольда подкинула эту идею, — непринужденно ответил он. — На одной из встреч мы обсуждали эмпатическое воздействие, и она упомянула, что направленная агрессия создает очень четкий и мощный эмоциональный всплеск в пространстве. А я уже сам додумал, как привязать к этому фону алхимический триггер пробуждения.