Чтение онлайн

Нет, я не осуждала, но удивлялась, как они так могут. Мне даже представить сложно, что человек, которого я толком не знаю, будет прикасаться… В общем, я потом полночи ворочалась, все думала, не обиделся ли Андрей и как надо было поступить.

Звонок брата меня очень воодушевил. Я скоро увижу племянницу! И Аленку. И его самого. Все-таки хорошо, когда близкие люди живут близко, а не на другом конце планеты.

Встала с постели, заварила чаю, покормила рыб. Заметила, что ярко-розовая рыбка Данио сдохла и лежит на дне, завалившись на бок. Растроилась. Вроде молоденькая была, неужели

заболела? Но тогда и другие рыбы могли заразиться, и начнется у меня пандемия и великий мор в отдельно взятом аквариуме. Выловила сачком безжизненную тушку и спустила в унитаз. Еще больше расстроилась. Совсем я своих рыбок забросила, прихожу из бара уставшая, не уделяю им толком внимания, а внимание нужно всем живым существам. Мы в ответе за тех, кого приручили, не так ли? Так может, лучше никого не приручать?

С этими мыслями выпила чаю, пожарила яичницу с сыром. Сегодня смена Потапа, у меня свободный день. Можно сделать то, о чем давно мечтала — проваляться целый день с книжкой. У меня в очереди на прочтение восемь книг, с какой начнем? Синий Джек Лондон смотрел с укором и будто говорил тетьдашиным голосом: почитай меня, добрая женщина, подними наш ки-пи-ай! Но читать о страданиях волчонка не хотелось, выбрала американскую писательницу Перл Бак, роман «Сыновья» — сага о китайской семье, лауреат различных премий. Устроилась на диванчике на балконе и начала читать: «Ван Лун умирал. Он умирал в своем маленьком и темном старом доме среди полей…»

Закрыла книгу. Да что ж такое! Опять кто-то умирает! Мало мне своих родных мертвецов, неизвестного мне Володьки, закопанного в лесу, и похороненной сегодня рыбки Данио… Взяла пылесос, стала пылесосить квартиру. Это меня всегда успокаивало. Люблю, когда чисто и красиво, и люблю быть творцом этой чистоты и красоты. В разумных пределах, конечно.

Наконец, решилась. Будь что будет. Не съест же он меня по телефону? Позвонила Андрею.

— Доброе утро, милая! — бодро поздоровался он.

— Доброе утро… милый, — я запнулась, не привыкла к таким словам. Но захотелось к ним привыкнуть. Значит, он не обижен и все хорошо? А я боялась, что он и говорить со мной не захочет. — А ты… Ты очень занят? Мы можем увидеться сегодня?

— Уже соскучилась?

— Эм… Да. Но еще есть дело одно.

— Ну вот, я так и думал. Только по делу я тебе и нужен.

— Нет… Не только.

— Чем докажешь?

— Я всю квартиру пропылесосила, не могла решиться тебе позвонить.

— Интересное доказательство, — я почувствовала, что он улыбается. — Я бы сказал, весьма косвенное. Но принимается. Можем пообедать сегодня, около двух. Можно даже в вашем «Амбаре», мне это рядом.

— Ой нет, у нас еда не очень. Почти все из морозилки. Лучше в нормальном кафе.

— Ну, с таким подходом ты быстро прогоришь. Надо говорить, что у вас лучший в мире бар с лучшей в мире кухней.

— Кухня у нас и правда хорошая, а вот еда — не очень.

— Как скажешь, милая. Есть отличный ресторанчик рядом. Венгерский. Ты любишь гуляш и паприкаш?

— Гулять люблю, попрекать — нет.

— Что ж… Думаю, тебе понравится.

Я не хотела встречаться в «Амбаре»

еще по одной причине. Андрей наверняка опять будет пытаться заплатить, а у меня просто рука не поднимется брать с него деньги в своем же баре. Да и непонятно, что там за «уши» у Арчи, и куда еще будут разноситься сплетни обо мне. Моя личная жизнь должна быть только моей.

Но в бар я все же заглянула по пути — убедиться, что все в порядке.

Вот только никакого «в порядке» и в помине не было. Потап сообщил, что у нас проблемы со стульями. Кто-то из гостей вчера испачкал два стула, и Гульнара сегодня не смогла их отмыть. Теперь эти стулья с непонятными бурыми пятнами стояли в подсобке, и даже Барсик брезговал на них садиться.

Да что ж такое, опять эти непредвиденные расходы! Пора уже мне привыкнуть и предвидеть, что непредвиденные расходы будут регулярными. Попросила Потапа разобрать стулья, взяла два испорченных сиденья под мышку, чтобы отнести потом в химчистку, и отправилась в венгерский ресторанчик на встречу с Андреем и гуляшом.

— А ты умеешь удивлять, — улыбнулся Андрей, увидев меня со всем этим скарбом.

Я тоже улыбнулась. Вот уж не думала, что я правда это умею. Возможно, до недавнего момента, удивлять я как раз и не умела. Но сейчас мне предстояло удивить этого красивого и сильного мужчину по-настоящему.

Красивого и сильного? Да! Как я только раньше не замечала? Почему он казался мне обычным, незапоминающимся, примечательным только этой своей яркой кепкой? Теперь я видела яснее некуда: это самый красивый мужчина в мире.

Заказали еду. Я смотрела на его руки, голые до локтей, и мне ужасно хотелось их потрогать, прямо глаз оторвать не могла. Но дотронуться не решалась. Он заметил мой взгляд и протянул ладонь через стол. Я положила свою сверху. Сразу стало теплее, и картинка перед глазами немного расплылась. В голове было приятно и совершенно пусто.

— Ты очень красивая, — сказал он.

Я? Да нет же! Или да? А может, у него зрение плохое? Не верю я в это «очень». Но, по крайней мере, мне хватило ума улыбнуться и не возражать вслух.

— Ты тоже.

— У тебя, похоже, плохой вкус, — ухмыльнулся он.

А он что, тоже не верит? Ну и дела!

— Вкус у меня отличный.

— Да, я вчера попробовал… Замечательный вкус, очень сладкий…

Я мигом покраснела и спрятала горящее лицо за волосами и чашкой чая.

— Ты, кажется, хотела о чем-то поговорить? Хотя к черту разговоры, давай просто смотреть друг на друга.

— Ой, нет, нет! — я вырвала руку, чтобы прийти в себя и сосредоточиться, — Нам правда нужно поговорить.

Мне пришлось рассказать ему все. И про купца Ладогина, и про волшебные порошки, и про убийство талантливого музыканта Володи Мосина по прозвищу Моцарт. Хотя почему пришлось? Я была рада поделиться этими тайнами, распиравшими меня изнутри, с близким человеком.

Близким? Ну да, уже, кажется, близким. Однако быстро ты, Глафира, начала сближаться с мужчинами! Сколько вы знакомы? Месяц? Ой, да заткнись ты, мой высокоморальный, занудный внутренний голос. Ничего не быстро. Нормально. Как хочу, так и сближаюсь. Шесть лет прошло! Я имею право перевернуть эту чертову страницу.