Чтение онлайн

Если ты простишь,

То я пойду дальше,

Если ты уснешь,

Я спою без фальши,

Я

прошу об одном,

Я боюсь привидений,

Уходи, уходи, уходи, уходи

Из моих сновидений…

Я вдруг поняла, что эта песня не о какой-то там воображаемой женщине, а о Володе Мосине, и что все эти годы знаменитый певец сам чистосердечно признавался, что не может забыть его смерть, не может спокойно жить и петь, не может не видеть его в снах. А если бы Володя остался жить? Забрал бы свои песни и отдал какой-то певичке. Стал бы Георг Сарс к концу жизни менее известным, менее богатым, менее великим? Нет. Конечно же, нет.

Пока я размышляла обо всем этом, пришел с тренировки Андрей.

— Привет великим писателям! Как там творческий процесс?

Я обнаружила, что сижу перед открытым ноутбуком и за прошедшие полчаса не написала ни слова. Да уж, вот так «писатель»!

— Не очень хорошо, — призналась я. — Книга продвигается намного медленнее, чем мне бы хотелось. Каждая тысяча знаков дается с таким трудом!

— Почему? — спросил Андрей.

Я задумалась. И правда, почему?

— Я мучаюсь с каждой фразой, каждым словом. Все кажется, это какие-то штампы, избитые шаблоны. Что в историю никто не поверит и сочтет низкопробной беллетристикой, графоманией. Что мои чувства такие банальные, и про них уже писали тысячи раз, и писали хорошие писатели, а не такая неученая выскочка, как я. Что есть столько великолепных книг и великих авторов, и зачем множить энтропию и выпускать в мир еще одну посредственную книжку? Что прочтут эту книжку три с половиной человека, только мои знакомые, и то лишь потому, что любят меня и не захотят обижать. И для чего тогда весь этот труд, все эти бесчисленные часы у ноутбука?

Андрей

слушал очень внимательно и смотрел на меня, чуть наклонив голову набок. Когда я замолчала, он сел в кресло и, чуть поразмыслив, сказал:

— Я думаю, что если тебе хочется писать, то надо писать, и неважно кто это прочтет. И потом, если книга получится хорошая, ее все равно будут читать и оценят, пусть даже не сейчас, а через сто пятьдесят лет. Вспомни купца Ладогина, он писал свой фолиант много дней, вообще не думая, что у него когда-то будут читатели. А вот ведь как много всего хорошего случилось благодаря ему.

— Мы встретились.

— Ну, и это тоже. Хотя я думаю, наша любовь — это целиком моя заслуга, — улыбнулся он. — Я просто влюбился и был настойчив.

— А я наливала тебе пиво, — возразила я.

— А с другой стороны, — пожал он плечами. — Кто-то из великих сказал, что если можешь не писать — не пиши. Так что если ты не уверена, что тебе нужна эта книга, то может, и правда, не стоит тратить на нее время? Пойдем лучше погуляем? Погода потрясающая сегодня. Ваше лето наступает.

— Наше?

— Бабье.

— Нет, — решительно сказала я. — Я допишу. Я хочу написать эту книгу, и она мне действительно нужна. Я испытываю невероятное удовольствие, когда после всех мучений получается что-то интересное: удачное слово, красивая фраза или хорошо выстроенная сцена. Просто это тяжело и требует ужасно много времени. И такой огромный соблазн закрыть ноутбук и забыть о книге навсегда. Выкинуть все свои честолюбивые помыслы и мечты. Спрятаться в свою норку. В свою обычную тихую незаметную жизнь. Это самый легкий путь, но я полечу другим путем.

— Так гулять не пойдем?

— Пойдем. Поймаем мое лето.

Мы гуляли по парку, и я смотрела, как ветер яростно кружит лист, слетевший с ветки раньше срока. Я держала Андрея за руку, его рука была очень теплая и нежная. Ветер сорвал с его головы красную кепку, и мы, смеясь, побежали за ней. Лето заканчивалось, но жизнь только начиналась. Теперь я буду счастливой, подумала я. Потому что я так решила. И потому, что у меня теперь есть крылышки. Я больше не былинка.

КОНЕЦ