Чтение онлайн

Да, я же забыла самое главное!

Хотя нет, это будет второе по главности, а самое главное — вот что. Два дня назад эстакаду, под которой едут машины в торговый центр «Оазис», признали аварийной и закрыли на реконструкцию. И дорогу под ней перекрыли до конца работ. Теперь бетонная плита ни на кого не упадет. И этого всего добился Андрей! Я невероятно счастлива и горда, что у меня такой умный и целеустремленный муж. Вчера я показала Аленке эти ремонтные работы, и она удивилась, как мы это все организовали? А я сказала, что мы просто махали крылышками изо всех сил. И она тоже должна махать, чтобы жизнь

сложилась счастливо и так, как она хочет. Она пообещала, что будет махать.

А я уже месяц пишу книгу. Про бар, про волшебные порошки, но главным образом — про себя. Как необыкновенно и причудливо порой складывается жизнь… И почему я так боялась этой жизни? Почему пыталась быть незаметной, невидимой, закрыться в коконе и в полном одиночестве переживать свою потерю? Не потому ли, что мне хотелось быть былинкой? Не решать, не нести ответственности, не ошибаться и не проигрывать. Иными словами — ничего не делать.

Надеюсь, моим будущим читателям понравится эта книга. Я старалась быть честной, хотя кое-что все-таки опустила.

Неделю назад мы все были в «Амбаре», отмечали нашу с Андреем свадьбу. Арчи сам встал за стойку и смешивал коктейли. Мне он приготовил «Апероль шприц», который я когда-то называла « Апероль шпиц».

— Это идеальный шпиц, — говорил Архимед, насаживая на бокал дольку грейпфрута. — Я не один год учился, чтобы довести его до совершенства. Идеально выверенное соотношение льда, апероля, минералки и «просекко».

— Но у нас нет «просекко».

— Крымское шампанское тоже подходит.

— Арчи, — сказала я. — Ты правда выкинул все порошки? Просто высыпал их в реку?

— Я не смог, — вздохнул он. — Я даже на Парк Культуры ездил, чтобы вытряхнуть их с моста в Москву-реку, но не смог.

— И что же ты сделал?

— Спрятал в надежном месте.

— Еще один тайник, который раскопают через сто лет?

Архимед пожал плечами. Я взяла со стойки коктейль и ушла. Вот об этом я, пожалуй, не буду рассказывать в книге. Порошков больше нет. И точка.

Да, опять забыла: второе по главности. Арчи отдал мне бар! Точнее, нам с Андреем. Мы ему, конечно, заплатили какие-то деньги, но это все неважно. Главное, что мы теперь официальные хозяева «Амбара». И можем менять все по нашему вкусу!

Игорь сразу начал говорить, что надо добавить в меню строганину из пеламиды, так как это лучшая во вселенной закуску к пиву, а в Москве ее не найти. Он нам все уши прожужжал этой строгамидой из пеланины:

— Нигде не готовят, хоть убей, а нам, калининградским, без этого не жить. И бар нужно переименовать. Что такое «Амбар»? Бесцветное, бездушное название, ни-о-чем! Предлагаю назвать «Кёнингсберг» — стильно и со смыслом. Над барной стойкой — огромный портрет Канта из бутылок. На стенах панели из янтаря, вся посуда — из янтаря, на столах — шахматы, тоже из янтаря, на полках — философские труды. Надо повышать культурный уровень наших посетителей.

— Только слишком сильно не повышайте, — посоветовал Арчи, — а то еще пить бросят.

— Я не против повышать уровень, — высказалась я. — Но твои предложения,

Игорек, слишком масштабны и финансово затратны. Для полного погружения не хватает только вырыть море за окном.

— Мы за море! — сообщили все сотрудники.

Я все-таки купила янтарную чайку и якорь для украшения бара, иначе бы Игорь не отвязался. И цветочков на подоконники — это уже для себя. И да, у нас появились книжные полки! Притащила из дома книг — каких было не жалко, но хороших. Стейнбек, Фолкнер, Хэмингуэй. Остальные сотрудники тоже принесли, что могли. Получилась очень пестрая коллекция: тут тебе и приключения Бешеного, и комиксы о Человеке-бензопиле, и Стругацкие с Брэдбери. Арчи отдал своего Шопенгаэура.

Клариса заявила, что наши книжные полки слишком мужские и дискриминируют женские чительские вкусы. Принесла томики Есенина, Ахматовой и пару книжиц Дарьи Донцовой.

— Откуда это у тебя? — поразилась я.

— Держала на черный день.

Менять меню я пока не стала, добавила только несколько лимонадов и безалкогольных коктейлей. Я еще не решилась открыть первый во вселенной безалкогольный бар, но иду к этому. Все больше людей заходят, чтобы просто приятно провести время, не напиваясь. Хотя для выручки выгоднее, чтобы напивались. Но я пока пытаюсь нащупать баланс между выручкой и своим удовольствием от работы. Где-то он точно должен быть.

Я вспоминаю Стаса, который не стал продавать нижний этаж, чтобы устроить в нем приятный бар, пекарню и салон красоты для жены. Он тоже не всегда гонится за выручкой. Впрочем, Стас недавно купил еще одно заброшенное здание, так что мне пока рано с ним себя сравнивать.

Почему Арчи так легко расстался в баром? Да просто это человек, который легко со всем расстается. Живет без балласта. Он сказал, что охладел к общепиту и теперь хочет открыть мельницу. Я сначала не поняла, зачем ему мельница, и что он собирается на ней молоть, кроме ерунды? Арчи объяснил, что это будет туристический объект, и молоть на мельнице можно будет все, что угодно, хоть кофейные зерна. А рядом будет отель с рестораном.

— Ресторан — это тоже общепит.

— Ресторан — неизбежное зло, потому что люди всегда хотят есть. Даже если комета прилетит, они перед апокалипсисом сначала хорошенько набьют животы, а уж потом согласятся помереть. Так что ресторан нужен везде, куда ступает нога туриста. Но главное — это мельница и этнические избы с печками. Изразцы, резные палисады, рушники, расписные ставни. Во дворе, разумееся, сеновал. Вот увидишь, сами будете ездить ко мне каждые выходные и спать на печке, когда поймете, как это здорово.

Я очень сомневалась, что захочу по выходным спать на печке, но зная моего брата — он и из этой бредовой идеи соорудит что-нибудь успешное.

Наша свадьба была уже в разгаре, когда Игорь включил музыку, и некоторые гости начали танцевать. Я танцевать не умею, да и не решилась бы выйти при всех, но с удовольствием смотрела на гибкую фигуру Кларисы, красиво двигающуюся в такт музыки, на нелепые, но забавные прыжки Игоря, на смущенно покачивающегося Сережу и пытающуюся танцевать, сидя на стуле, Аленку. В какой-то момент кто-то поставил песню Георга Сарса «Если ты простишь». Я слушала хриплый, но очень выразительный голос, страстно певший, то затихая, то срываясь на крик: