Якорь
Шрифт:
— Уже, Дмитрий Евгеньевич. Можете просмотреть, и я отправлю.
Димыч потер лицо руками и попросил почти жалобно:
— Еще одни сутки. Последние. Потом уйдем…
Маленький кораблик детектор массы зафиксировал на исходе этих самых последних суток. Искореженный ком металла и пластика, темный, мертвый. Когда Димыч увидел ЭТО на экране, он понял, что надежды нет. Была ночь по корабельному времени, кроме него самого на мостике дежурила только Лаура, погруженная в инфосеть, словно в полусон. Лаура искала следы хоть
Димыч дрогнувшим голосом позвал Игоря, тот явился так быстро, словно дежурил под дверью.
— Смотри. Что думаешь?
— Пойду готовить аппаратуру, — безнадежно кивнул доктор.
— Приготовишь, и бегом к кормовому шлюзу по левому борту.
Капитан вызвал механиков и Чени. Вдвоем с навигатором ему предстояло подвести «Корунд» как можно ближе к искалеченному катеру, а механики выйдут в открытый космос и вручную втащат его в полетный ангар. Потом наведут временный переходник от шлюза к люку катера, закрепят его, чтобы можно было попытаться выровнять давление и проникнуть внутрь «фотона». Хотя скорей всего, воздуха там внутри нет.
На словах легко, на деле — трудно. Провозились несколько часов. Внешний люк оказался сорван, комингс деформирован. Катер с трудом вошел в зев ангара, Растам в процессе умудрился повредить себе руку. Хорошо, что обошлось без перелома. Весь экипаж имел удовольствие слушать, как он сдавленно ругается на двух языках, родном и международном. Когда сняли скафандр, оказалось, что все плечо от самого локтя превратилась в сплошной синяк.
У левого кормового шлюза не было только тех, кто работал снаружи, да капитан с Чени продолжали нести вахту.
Игорь, подумав, не стал никого прогонять.
Наконец, предварительная работа была закончена. Механики вернулись измаявшиеся, а Растам еще и злой по случаю легкой травмы. Игорь, осмотрев гематому, велел механику попозже зайти в медицинский отсек.
Когда о завершении работы было доложено капитану, тот распорядился:
— В катер идут Коновалов и Седых. Связь держать постоянно. Как дела с герметичностью?
— Нормально. Давление мы выровняли. — Отозвался Марк.
— Все равно пусть идут в скафандрах, мало ли.
Игорь кивнул, забыв, что капитан его не видит. Ему оставалось только зафиксировать шлем.
Узенький тамбур отделял ходовую часть катера от жилой капсулы. Нашлемный фонарик наглядно демонстрировал, как выглядит помятая коробка изнутри. И все же прочность конструкции была такова, что даже здесь разгерметизации не случилось. У второго люка, ведущего к рубке и кубрику, вышла заминка. Люк был задраен, а за счет перекоса его заклинило. Вдвоем в тесном тамбуре было не развернуться, и доктору пришлось временно отступить назад, давая старпому возможность самостоятельно разобраться с упрямым запором.
Наконец и эта проблема оказалась решена. Илья зашел внутрь, после чего, срывая голос, позвал:
— Игорь,
Тот буквально вломился в кубрик. В перекрестье фонариков оказался бесформенный ком на полу, состоящий из одеял, одежды, кусков серебристой термоизоляции. На стенах искрился иней.
Игорь разворошил эту кучу, со страхом ожидая увидеть там окоченевшие трупы.
Регина и Влад и вправду были там, лежали, обнявшись, без движения, и не понятно, живы ли.
Чтобы проверить, нужно снять скафандр.
— Взяли! Быстро!
Сколько же времени…
Восемь суток? Больше. Уже больше. Шансов почти нет. Однако надежда вернулась вновь, когда, подхватив Регину, Игорь понял — тело не окоченело.
Игорь не оглядывался на старпома, которому все не удавалось поудобней перехватить Влада. Он торопился выбраться из катера, крепеж которого был ненадежным. Когда яркий свет резанул глаза, он осторожно передал девушку Марку и Аску, они переложили ее на носилки.
Игорь спешно выбирался из скафандра.
Через минуту из катера вылез Илья с Владом на руках. Старший навигатор «корунда» был мертвенно бледен, и кажется, не дышал.
Игорь проверил пульс, есть ли. И не смог нащупать его с первого раза. Руки у парня были заледенелые.
— Илья, давайте его сразу унесем.
— Сейчас, шлем сниму…
Влад и на самом деле был в критическом состоянии. Помимо сильнейшего переохлаждения, помимо истощения и обезвоживания у него была еще травма головы и несколько ушибов. Регина пострадала меньше. Настолько меньше, что через час Игорь разрешил перенести девушку в каюту. Сам он несколько часов провел возле больного, который все больше и больше походил на умирающего. На исходе третьего часа заглянул капитан. Встретился с Игорем глазами, ничего не спросил, кивнул, ушел ссутулившись.
Ночью Владу хуже не стало, другое дело, что и лучше тоже не стало. Аппарат экстренной помощи работал на пределе возможностей, он вовсе не был предназначен для выведения из комы потенциальных трупов.
Игорь то следил за показаниями приборов, то проваливался в дрему, в которой ему снилось, что он следит за показаниями приборов.
Под утро в дверь тихонько постучали. Игорь отозвался. В комнату вошла Регина. Ее немного покачивало, под глазами — круги. Совсем это была не та Регина, которую знал Игорь.
— Как он, — спросила шепотом.
Игорь возмутился:
— Ты что встала? Жить надоело?
— Как он, — настойчиво повторила девушка, подходя к АЭП.
— Держится.
Регина вдруг присела на кушетку рядом с доктором, вцепилась в его руку слабыми ладошками, зашептала:
— Игорь, милый, ну, пожалуйста, сделай, чтобы он выжил! Пожалуйста, скажи, что нужно, я… хочешь, я здесь дежурить буду? Игорь, я прошу, сделай…
Регина разрыдалась, Игорь прижал девчонку к себе, погладил по голове.