Якорь
Шрифт:
Так вот, я вошел в основной купол. Первые два помещения оказались пустыми. Пока я их осматривал, внутри появился и мой напарник. Он сразу сунулся в столовую. Какую-то минуту стаяла тишина. Потом оттуда послышалась пальба. Стреляли из боевого оружия, не из бинка…
Аудитория притихла. Потому что из голоса Игоря исчез всякий намек на балагурство. Впрочем, это продолжалось недолго.
— Я, конечно, рванул туда. Думал, моего извращенца спасать надо. Оказалось, пальбу открыл как раз навигатор. Увидел человека с симптомами лихорадки Левика, а эти симптомы такие неприятные на вид — на лицах пигментные пятна, кожа может шелушиться, отеки… вот он это все увидел, и открыл огонь. Хорошо, что тот парень быстро среагировал. Они там втроем лежали, в столовой был оборудован лазарет. Скрутили они навигатора — геройский поступок со стороны больных людей — да и оставили лежать, где скрутили. Я стал расспрашивать. Оказалось, природный переносчик возбудителя этой лихорадки — скорей всего местное животное, мохоед Левика. Станция занималась какими-то секретными исследованиями. В сущность я не вникал. Лесной
Пока я общался с биологами, этот гаденыш, навигатор, удрал. Поднялся на ноги — ловко у него получилось — и деру. Догонять было бесполезно, он люки задраил и сразу стартовал. Я спросил про планетолет, оказалось, он неисправен. Биологи на станции работали как раз над средством борьбы с вирусом. И, в конце концов, нашли выход. А тамошний техник наладил связь через пульт планетолета. К тому времени выяснилось, что на моем грузовике у всех есть признаки заражения. Чтобы предупредить ваши вопросы — никакой биозащиты, никаких сканеров там не было отродясь. Экипаж изолировали на какой-то сервисной базе. Но до того они уже в двух портах успели побывать. Я же переболел этой дрянью в легкой форме. К моему появлению тамошние ученые уже почти создали надежное средство. Вот такая история.
Часть истории, несомненно, была правдой. Но если прочих эта версия удовлетворила, то Димыч заподозрил, что доктор где-то что-то недоговорил или приврал.
Позже, когда все разошлись по каютам, и капитану с доктором от щедрот местного населения досталась отдельная комнатка, Димыч продолжил расспросы. И добился своего.
— Ну, что ты пристал? — возмутился Игорь. — Так охота дерьма понюхать? Ладно, слушай. Узнаешь, как оно пахнет. Там, в столовой, было человек десять. Столы убрали, поставили койки. Получился настоящий лазарет. А этот урод открыл огонь на поражение. Нервы у него сдали. По лежачим больным. Я попытался выбить оружие, но неудачно. Эта сволочь легко избавилась от меня, оглушила, связала и закончила начатое. Он пристрелил всех кроме меня. И больных, и людей в лаборатории. Их тела я потом нашел. После. Когда он улетел, я остался со связанными руками в компании шестнадцати свеженьких мертвецов. Ситуация, да, капитан? Секретная станция, которой нет в наших реестрах, куча мертвецов, зараза, которая вполне может оказаться смертельной…
— И что потом?
— Потом… потом я долго крутился ужом, пытаясь или встать или распутать руки. Потом как-то избавился от полотенца. Он меня связал полотенцем… Потом я хотел перетащить покойников в холодильник. Но холодильник оказался маленький, туда можно было впихнуть от силы пять тел. А не шестнадцать, имевшихся в наличии. Понимаешь? По уму, надо было, конечно, сжечь. Но… поздняя осень. Доступное топливо — древесные стволы, они почти не горят. Нашел расщелину там, в скалах. День переносил тела и еще два дня заваливал их камнями. А нет, вру. До этого я попытался оживить планетолет. Но он был неисправен, об этом сообщал бортовой компьютер, а что именно там не работало, я не смог понять, я не механик. Веришь, жить хотелось. А не получалось. Я стал думать. Симптомов болезни у меня пока не было. Я стал просматривать записи биологов. Понимал через пень-колоду, но пытался разбираться. Сколько дней? Зима началась. Такая, настоящая, со снегопадами. Нашел, наконец. Там хранились истории болезни всех пациентов. Я выяснил, как маркировались ампулы, которые кололи больным в последние дни. Результат обнадеживал. Еще через какое-то время у меня начался жар, и на всякий случай я проколол себе полный курс. А потом станцию уничтожили. Сбросили бомбу-хлопушку. Меня в тот момент там не было. Я иногда гулял по лесу. Когда не сидел в катере, в безнадежных попытках запустить хотя бы связь. Управление было закодировано на какого-то одного человека. Кода я не знал. Вернулся на вспышки — там руины. Ни еды, ни жилья. Катер тоже пострадал, к тому же его опрокинуло взрывом. Все. Я тогда с катушек слетел. В катер залез, думал там устроиться. Ты когда-нибудь бывал в катере, лежащем на одном борту? Приборы не работают, даже кухонный синтезатор. Холодина, зима в пробоину заглядывает. И вечер. Самая страшная ночь в моей жизни — это первая ночь в перевернутом катере. А на следующее утро я вручную изолировал себе один отсек. Думал, теплей будет. Фиг. Все быстро вымерзло. Потом я научился в тамошнем лесу находить топливо для костра. День собирал в лесу высохшие стволы. Ночью разводил огонь, да там и спал, сделав себе лежак. И, кажется, сразу решил исследовать остатки станции. ты знаешь, кое-что нашел. Лаборатория находилась в центре купола, самое защищенное место. На нее просто упала крыша. Основной удар принял на себя вспомогательный купол. Пока был в силах, я собрал все записи, до которых мог дотянуться. Все, что сохранилось в целости или хотя бы фрагментарно. И я таки нашел действующий пищевой синтезатор. Энергии в нем было чуть. Но эта «чуть» мне жизнь спасла. Я несколько раз разбирал-собирал этот чертов агрегат, научился обходить все защиты. В конце концов, мы с ним наделали сухарей, каких-то вафель, шоколада. Почему-то в конце вместо заказанного шоколада он выдал мне несколько персиковых леденцов. После чего умер. А я на тех сухарях продержался больше месяца. Пока кто-то в Солнечной не чухнулся проверить, не осталось ли от погибшего персонала станции каких-нибудь записей…
— Зачем же бомбили? — удивился Димыч, который на самом деле уже почти спал.
— Ты знаешь, мне не довелось
Лицемер, подумал он с отвращением. Клоун. Можно долго искать себе оправдания, а все-таки. Кого ты больше ненавидишь, Игорь Седых? Того, другого, который давно умер, или себя самого? За то, что оказался не способен хоть как-то противостоять уроду, когда тот убивал. И потом. Когда он избил тебя до полусмерти и спихнул на койку под бок синему от болезни и липкому от крови покойнику. И улетел.
Милосердная память почти ничего не сохранила от последовавших суток. Но и того, что осталось, хватит до конца жизни. С лихвой.
И была еще гора тел на снегу, и жалкие попытки собрать хоть какой-нибудь костер.
И были дни, которые кроме пустоты и бессильной ненависти заполняла необходимость выжить, найти и убить.
И странное спасение, тогда, когда он уже перестал надеяться, а только ждал, когда, наконец, закончатся сухари, и появится реальный повод больше не жить.
И госпиталь.
А уж, какими путями его разыскала в госпитале центрального Бюро та журналистка из сетевого Ньюса, и зачем ей вообще понадобилось ковырять историю с лихорадкой Левика, о том Игорь так и не узнал. Наврал ей чего-то. Новость же пошла гулять и обрастать подробностями. Которые, слава всем богам, не имели ничего общего с правдой.
А сам доктор принялся с остервенением изучать самые разные способы убийства. Практически поселился в спортзале, почти все деньги, которые у него еще оставались, перекочевали в карманы тренеров.
Потом Игорь Седых перебрался на Флору, где вскорости и умер.
5. Скелеты в шкафу
Нельзя сказать, что до столкновений с ФСМ Солнечная ни с кем не воевала. Войны случались во все времена, но в большинстве случаев это были все же локальные конфликты. Именно по этой причине десантные подразделения в армии образца середины прошлого века считались самыми популярными. А уж десантный корпус зоны Визиря вовсе считался элитным. Последняя война еще раз подтвердила, что выигрывает в войне тот, кто имеет преимущество в космосе. Чтобы обеспечить такое преимущество нужны специальные военные корабли, новые разработки…..таким образом, в известном смысле, война подстегнула развитие экономики планет СФ.
Удар гведианских кораблей в первую очередь пришелся по системе коммуникаций Солнечной. В результате большая часть гражданских судов приобрела новую военную специальность. После окончания активных военных действий правительство Солнечной приняло решение использовать в качестве основных средств для перемещения груза и пассажиров стационарные телепортационные базы, расположенные за внешними орбитами систем. Это в разы удешевило транспортные расходы, и способствовало восстановлению экономики планет в тот период. Тогда, после войны, исследования новых миров потеряли на время актуальность, и гражданские корабли галактического класса практически исчезли…
…Возможно, почти полное исчезновение гражданского космофлота и послужило одной из причин глобального системного кризиса, сменившего эйфорию от экономического роста в первые послевоенные годы…
…Перемещение груза и пассажиров и сейчас происходит в основном через станции переброски…
…Новейшая история исследований пространства началась лишь около пяти лет назад, когда появились первые корабли класса «Эхо» и «Корунд»…
Учебное пособие «Курс современной истории: система координат»,
Флора, «Орс», 312 г. к. в.
На «Корунд» экипаж вернулся только в середине дня.
Уже следующим утром Чени доставил с планеты на борт Джима Мориса и двух его сотрудников. Капитан встретил их у шлюза. Морис сопровождал последнюю партию груза, а также доставил разрешение от руководства первого отдела на предварительное исследование планеты той же звездной системы, которая заинтересовала археологов потому что она расположена рядом с «находкой века», а значит, может нести на себе следы той же цивилизации. Покинуть систему они все равно не имели права, пока доктора на базе не решат, что транспортировка тяжелораненого на борт никак ему не повредит. По их прогнозам ждать оставалось неделю. Как раз, чтобы отправить легкий «фотон» к искомой планете, провести съемку поверхности и вернуться назад. Вести катер предстояло навигатору Владу Чернову, вторым пилотом попросилась Регина. Димыч подумал и согласился. Регина по возвращении на борт проходу доктору не давала. И капитан решил устроить приятелю передышку.
Перед отправкой обсудили программу полета, Влад отчитался о маршруте, а Морис объяснил, какие именно данные о планете его интересуют. Объем работ наклевывался большой, пусть высадка на поверхность в них и не входила.
— На режиме иглы мы экономим достаточно времени, так что уж в неделю точно уложимся, — подсчитала Регина, — может, даже раньше вернемся.
— Сплюнь, — посоветовал Влад и первым забрался в катер. Регина скорчила рожу его спине, после чего вежливо попрощалась с провожающими.