Чтение онлайн

Мама разинула рот и гневно уставилась на него, прижимая меня к себе. — Я думала, газеты в-всё выдумали, — произнесла она слабым, сиплым от астмы голосом.

— Всё хорошо, — сказала я слабым голосом. — Он мой… пленник?

Обрубки цепей громко зазвенели, словно насмехаясь над моими словами. Мама покачала головой: явно не поверила. И вполне понятно. В последний раз, когда она его видела, он её похитил, а теперь только что собственными руками убил двух Королевских магов.

Я

мрачно посмотрела на Тарантула и кивком указала на другую сторону улицы. Он закатил глаза, но всё-таки отвернулся, чтобы оставить нас наедине, и отошёл на несколько шагов. Поднял мой шлем Рыцаря и принялся крепить его к поясу доспехов.

— Нужно вернуться и доложить обо всём Маршалу, — прошептала я маме. — Поедем со мной. Я смогу тебя защитить…

— Моя жизнь здесь. — Мама покачала головой и упрямо поджала губы. Так бывало всякий раз, когда я предлагала ей покинуть Север. — К тому же у меня есть Вейл. — Она показала на мужчину, который теперь точил топор на нашем крыльце. Это зрелище успокоило меня лишь самую малость.

— Пожалуйста, — взмолилась я, не в силах отступить. — Здесь небезопасно. Угрозы в твой адрес…

— Я уже тебе говорила, — резко перебила она, — я никогда не уеду с Севера. — Увидев моё отчаяние, она смягчилась, наклонилась и нежно поцеловала меня в лоб. — Я слышала, ты стала Рыцарем-магом… Я всегда знала, что тебе суждено величие, моя милая, удачливая девочка.

Я трещала по швам.

— Пожалуйста, — повторила я сквозь слёзы. Как же хотелось рассказать ей о невыполнимом Задании и о том, что Железный ритуал дал сбой, превратив меня в Королевского мага. Они требуют от меня немыслимого. Я взглянула на Тарантула и попыталась распахнутыми от паники глазами передать маме то, о чём обещала Маршалу никогда не говорить вслух.

Мама судорожно вдохнула; по её лицу скользнул страх, словно она каким-то образом всё поняла. Но удивление она тут же скрыла.

Щёки стянуло замёрзшими слезами. Я положила голову ей на плечо. Сквайр переместился и прижался сразу к нам обеим.

— Всё совсем не так, как кажется, — прошептала я.

Она нежно погладила меня по волосам. — И всё же мы с тобой настоящие. Надежда — там, где в мир входит божественное, а значит… — Мама замолчала, ожидая, когда я закончу её любимое изречение.

— Наши души свободны, старый бог, обрати нас к свету, — прошептала я. Горло стиснуло, меня захлестнула волна чувств, для которых не существовало слов.

Мама всегда казалась мне именно такой. Божественной. Она верила во всё — и в меня — настолько сильно, что спорить с её безграничной верой было почти святотатством.

Долгие минуты мы обнимались втроём, и с каждым мучительным ударом сердца я желала, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось. Зажмурившись, старалась не замечать, насколько хрупким и истощённым стало мамино тело под моими руками.

Плечо пронзила острая боль. Я попыталась скрыть гримасу, но было поздно.

— Пожалуйста, Зора, поезжай за помощью.

Пиши мне. — В маминой улыбке таилась печаль; губы дрожали, пока она старалась держаться ради нас обеих. — И пожалуйста, помни. — Она приложила ладонь к сердцу, и я поняла без слов.

— Я люблю тебя, — прошептала я; язык онемел под тяжестью всего, что хотелось, но нельзя было сказать. — Скоро я вернусь домой. Не забывай натирать мой сноуборд.

Мама закатила глаза, а я рассмеялась. — Ох уж эта твоя смертельная ловушка. — Мы обнялись ещё крепче. — Я так сильно тебя люблю. — Она поцеловала меня в лоб. — Старый бог, пожалуйста, защити мою удачливую девочку.

Никто меня не спасёт.

Не от этого.

Я чувствовала себя умирающей: грудная клетка набита землёй, сквозь разлагающуюся плоть прорастают сорняки. Глубоко вдохнув, заставила себя вырваться из маминых объятий. Она пахла добротой и надеждой на лучшее будущее, но виски у неё запали, а рот казался слишком большим для худого черепа. Я подавила тошноту.

Север по-прежнему голодал, а мама улыбалась мне так, словно верила, что я всех спасу.

Я могу выполнить Задание.

— Пожалуйста, запомни, — сказала она. — Тебе не нужно всегда быть идеальной. Нужно просто оставаться хорошим человеком.

Я выполню Задание — ради неё.

Я отрывисто кивнула, делая вид, будто сердце не вырвали из груди и оно не бьётся на булыжниках у её ног.

Прошу, старый бог, позволь мне выполнить Задание.

Рядом снова бесшумно появился Тарантул. Если мамина душа была чистым светом, то его — зияющей тьмой между звёздами.

Наклонившись, он подхватил меня под колени. Сквайр ухнул и, хлопая крыльями, удержался у меня на голове. Я закрыла глаза и вся напряглась, оказавшись в воздухе. А, это не нападение.

Он бережно прижимал меня к груди. Ещё тревожнее. Тарантул развернулся и понёс меня прочь.

— Только попробуй её обидеть! — крикнула мама с улицы; её лицо исказилось от тревоги.

Я помахала ей, стараясь не излучать «мне сейчас до смерти страшно», хотя именно это со мной и происходило. Не в силах смотреть, как она переживает, я поспешно добавила: — Он безобидный, когда узнаешь его поближе.

Тарантул поперхнулся.

— Практически ручной, — добавила я, лишь бы его позлить.

Он сбился с шага — значит, получилось.

Мама склонила голову набок и смотрела на нас, словно пыталась разгадать головоломку.

— Поставь меня. Я сама могу идти. — Я заёрзала. — Из-за тебя я выгляжу слабой перед мамой, — раздражённо прошипела я.

— Какая трагедия, напарница. — Напрягшиеся руки казались стальными, хотя прижимал он меня к себе осторожно.

— Ой, заткнись. Я тебе не напарница и вообще никто, — яростно прошептала я. — Улыбнись и притворись добрым. Не хочу, чтобы она волновалась.