Чтение онлайн

Толпа одобряюще взревела и ЛаХэйн нежно улыбнулся.

– Путь, который мы выбрали – не легок. Без борьбы нет ничего, а истинное целомудрие проходит через кровопролитие. Но мы не устанем, мы не дрогнем, мы не проиграем. Кровью наших потомков мы должны платить эту цену. Лишь кровь проворачивает колеса истории, и мы будем решительны, мы принесем любую жертву, и преодолеем любые трудности, чтобы отстоять наши праведные судьбы. Вы знаете, что такое искупление. Император вознаграждает Его детей, которые демонстрируют храбрость и преданность, а тех, которые этим не обладают - отвергает!

Амфитеатр взорвался всплеском громкого шума, звон колоколов сошел со стен и волной звука пронесся по городу. В Нороке и на

всей планете проповедь возлюбленного всеми жреца-лорда достигла ушей каждого.

Рана в груди Ивара, нанесенная мечом, так никогда и не зажила. В знак уважения к его великому бесстрашию, Святя Целестина освободила его от его долга к ней и возвратила на Неву, чтобы он служил Богу-Императору уже среди своего народа. С того дня и до конца дней его жизни святая рана не закрывалась никогда, и не смотря на каждодневные муки, что она приносила ему, для него она была как символ чести. Говорилось, что те, на кого попадала кровь, упавшая с раны Ивара, благословлялись, а его повязки, которыми он обматывал ее, к этому дню стали приравнены к священным реликвиям. Ивар поднялся до уровня лорда дьякона и начал строительство великого Лунного Собора. Его наследие, основанное на жажде самопожертвования, раскаяния, кровопролития и боли стало основой для каждой секты Имперской Церкви на Неве – и по его указу Молитва Раны заняла место самой важной религиозной церемонии в календаре планеты.

Мирия и Верити стояли на выступе рифленого балкона галереи, наблюдая буйство активности по краям арены. Гололитическое изображение ЛаХэйна поклонилось и полностью исчезло, и зрители громко закричали, когда это случилось. Они видели как на арену, что под ними, толпой начали выходить из потайных ворот разодетые в разнообразные яркие одежды люди, формируясь в неровные построения, или просто бессмысленно слоняясь вокруг да около. Как раз под наблюдательными галереями находились платформы и помосты, сделанные из тонкой стали и раскрашенные в промежуточные оттенки, которые не сильно выделяли их за светом осветительных ламп. Целестинка и госпитальер видели как люди в серых рабочих комбинезонах усердно работают с тросами и шкивами, двигая и сформировывая вместе деревянные декорации под нарастающий гул хорового скандирования.

Верити сузила глаза, рассматривая фигуры в амфитеатре.

– Эти… Они всего лишь дети.

Мирия проследила за ее взглядом, направленным на толпу подростков, и нахмурила брови. Те были одеты в грубое, приближенное к Адепта Сороритас, облачение, только сделано оно было из простой ткани и картона, а не из керамита и флекстали. Одна из подростков споткнулась, придержав рукой соломенный парик белых волос, подобный традиционной стрижке Боевых Сестер.

– Я… Я видела молодежь на улицах, когда добиралась в монастырь. Это своеобразная игра?

Мирия кивнула ей.

– Игры Покаяния. Воспроизведение великих событий из Войны Веры Святой Целестины. Я никогда их не видела лично…

– Там, – указала Верити. – Видишь этих игроков в той части арены? Кого они изображают?

– Эльдар, - глянув, Мирия узнала простые плащи с капюшонами, и перья, украшавшие фальшивую броню актеров. – Они разыграют сражение за Кодиак Прайм, или что-то вроде этого. – Скрыть гримасу отвращения на своем лице у нее не получилось. Все это исполнение было карикатурным, смешным зрелищем, которое, возможно, и было бы комичным, если бы она не сочла его таким оскорбительным. Мирия сталкивалась с ксеносами в сражениях, и эльдар были ужасающими смертоносными убийцами, обладающими впечатляющей грацией и невероятной скоростью – эти идиотские подражания в амфитеатре были нелепой карикатурой, преувеличенной и упрощенной пародией на реальные вещи.

Как ни странно, толпа не разделяла ее неодобрения. Местные жители пели и громко

кричали, вращая над головами праздничные знамена, или запускали небольшие яркие салюты. Под громкие приветствия зрителей, две команды, успевшие выстроиться в шеренги, в имитационном сражении ринулись одна на другую, крича несвязные боевые кличи.

– Посмешище, - рыкнула Мирия.

– Это… возмутительно, - признала Верити, - но не для невцев. Это их способ восхваления святой во плоти.

Боевая сестра не успела возразить из-за грохота орудийного огня, поднявшегося над амфитеатром. Закованные в латные рукавицы руки Мирии автоматически напряглись при звуке стрельбы сотен баллистических стабберов, идущей неровной, непрерывной последовательностью. Все участники изображаемой перестрелки палили друг в друга, но где она ожидала, что они будут сбивать друг друга с ног капсулами с краской и порошком, отчетливо слышался треск пуль.

– Они используют настоящее оружие… - старшая сестра видела как одна из подростков, одетая как Сороритас, неумело выпустила очередь в парня на приземистых ходулях, тяжелые пули прошли сквозь дерево и ткань, имитирующие эльдарскую броню. Кровь уже залила песок арены, на которой количество людей обеих сторон уменьшилось.

– Святая Терра! – вдохнула с трудом Верити, в ужасе поднеся руку к губам.

Стоящий рядом один из торговцев из собора захлопал и загоготал:

– Какое великолепное старание в этом году. Это Благословение запомнится как одно из лучших.

Мирия округлила глаза, взглянув на него.

– Они же убивают друг друга.

Счастливое выражение лица полного человека сошло на нет под тяжелым взглядом Мирии.

– Но… Но, разумеется, убивают. Так и положено, – он выдавил улыбку.
– Ах, конечно. Простите. Вы обе, должно быть, не с этой планеты? Вы новенькие на Неве и не знакомы с фестивалем?

– Что за благословение требует, чтобы здешних людей принуждали убивать друг друга? – возмутилась Мирия.

– П-принуждали? – переспросил торговец.
– Никто из них не принужден, уважаемая сестра. – Он пошарил по своей рясе и выудил из потайного кармана длинные сложенные листы бумаг. – Все участвующие в представлении делают это по своей воле... Ну, за исключением некоторых безнадежных людей из исправительных заведений и нескольких преступников. – Одна из бумаг была темно-красного цвета, и он отделил ее от кипы, показав Мирии, - Каждый гражданин, получивший подобный ярлык в духовной лотерее, знает, что обязан принять участие в великом спектакле. Все мы более чем готовы принять свое участие в покаянии!

Мирия выхватила у него красную бумагу.

– Тогда скажите мне, сэр, почему вы здесь, а не там внизу? – она указала большим пальцем на схватку под ними.

Лицо торговца залилось краской смущения.

– Я… Я был счастлив преподнести церкви солидное денежное пожертвование от себя.

– Так вы купили себе выход из положения монетой? Как удачно, что ваша казна достаточно глубока, - презренно усмехнулась она, - Если бы только другие были так же удачливы.

– Так, послушайте, - возразил дворянин, пытаясь поддержать свой статус старшинства, - Те, кто выдерживают Благословение, восхваляются и вознаграждаются. Наши лучшие хирурги занимаются ими после боя, а тех, чья стойкость оказывается меньшей, хоронят с честью!

Едва способная сдержать свой гнев, Мирия отвернулась, ее рука бессознательно опустилась на кобуру плазменного пистолета. Звуки яростного сражения заставили ее напрячься, пробуждая в ней старые, закоренелые боевые инстинкты.

– Целестина! Целестина! – закричал кто-то из свиты торговца, и имя тотчас было услышано и повторено толпой.

Крылатая, сверкающая золотом фигура появилась из потайного люка в стене собора и пролетела над амфитеатром, пикируя подобно хищной птице.