Шрифт:
ГЛАВА ПЕРВАЯ.
Со своей высоты Император Человечества смотрел вниз на коленопреклоненную Мирию. Немигающим всепроникающим взором оглядывал Он всю её - согбенную женскую фигуру, укрытую кроваво-красной мантией. Местами черные как обсидиан доспехи виднелись среди складок багровой ткани. В часовне это отчётливо выделяло Мирию на фоне желто-коричневого каменного пола. Лучи света, отраженные от божественного лика Императора, освещали её; всем, чем она была, она была по Его воле. Губы Мирии двигались в шепоте молитвы. С её уст срывались слова Литании Божественного Наставления и растворялись в разлившейся тишине. Одно за другим, они рождались столь быстро и непринужденно, словно дыхание. С кульминацией молитвы в сердце воцарилось тепло праведности; так было всегда, с самого начала, с того самого момента как Мирия сбросила накидку послушницы и принесла присягу. Она позволила себе взглянуть на Него. Мирия допустила эту вольность как небольшую награду. Взгляд её блуждал по алтарю, купаясь в величии возвышающегося золотого идола. Сложив руки на эфесе огромного фламберга, Император наблюдал за ней. По Его левую руку стояла Святая Целестина и держала в сложенных лодочкой ладонях двух каменных голубей, будто собираясь выпустить их. По правую руку Императора была Святая Катерина, Дочь Императора и основательница родного ордена Мирии. Секунду она изучала лицо Катерины: волосы статуи ниспадали по вискам и прикрывали татуировку «Флёр-де-Лис» под левым глазом. Бессознательно Мирия отвела прядь чёрных волос назад, приоткрывая собственную татуировку тёмно-красных чернил.
По виду доспехи Мирии сильно отличались от подобного облачения каменной святой. По виду, но не по назначению. На Катерине была броня древнего образца, и там, где у неё находился символ пылающего сердца, Мирия несла святой крест, перекрытый черепом. Когда святая была госпожой своей секты, их знали как Орден Пламенеющего Сердца – но это было за десятки лет до ужасной кончины Катерины на Мнестеусе. С того дня, больше двух тысячелетий они называют себя Орденом Пресвятой Девы Мученицы. И сестре Мирии из Адепта Сороритас посчастливилось исполнить свою роль в продолжении его службы Императору. С этой мыслью она взглянула на статую. Отыскав взглядом глаза Императора, Мирия представила, что на далёкой Терре Повелитель Человечества одаряет её бесконечно малой долей своей божественной заботы, благословением своим помогая выполнить задание. Подняв руки к груди, Мирия сотворила аквилу.
"Во имя Тебя",- сказала она вслух: "Во служение свету Твоему, дай мне совета и силы. Позволь мне увидеть колдовство и ересь, покажи их мне".
Мирия вновь преклонила колено: "Дай мне сил исполнить Твою волю и избавить галактику от врагов человеческих".
Она выпрямилась и подошла к писчему сервитору - управляемому приказами устройству с богато украшенным плазменным пистолетом Мирии. Смонтированный вместо руки аппарат с латунной чашей постоянно работал, и над оружием держался легкий туман из святой воды. Из безгубого рта, сопровождаемые металлическим стрёкотом, рывками вылезали ленты освященного пергамента. Она развернулась, и там, в тенях, увидела сестру Иону. Тихая, замкнутая Иона, вечный красный капюшон, что превращал её глазницы в настоящие провалы. Некоторые Сёстры Битвы недолюбливали эту женщину. Иона редко выказывала признаки эмоций, никогда не кричала в боли от ран, никогда не повышала голос в радости ежедневного пения гимнов. Многие считали её неполноценной за её холодный разум, не многим отличавшийся от полу-машины в черепе пишущего сервитора. Однажды Мирии пришлось наказать двух послушниц, дерзнувших высказать
– Иона, - обратилась она, - слушаю тебя.
– Сестра, время, - ответила Иона, её бледное лицо осуждающе нахмурилось, - судно с колдуном приближается.
Мысленно упрекнув себя, Мирия стиснула рукоять плазменного пистолета. Она кивнула:
– Я готова.
Тот же кивок в ответ.
– Как и все мы.
Сестра сжала в перчатке маленький талисман, обломок иконы Священного Шпиля Конвента Санкторум на Офелии VII. Этого незаметного жеста Мирии было достаточно - Иона встревожена.
– Я волнуюсь, так же как и ты.
С этими словами она пересекла алтарь и направилась к стальному люку в стене часовни. Иона открыла его, и они вступили в гулкий коридор. Там, где заканчивался камень церкви, повсюду возникал железный скелет звездолета. Будучи некогда возведенной на холмах планеты системы Витус, ныне часовня существовала словно пересаженный орган в теле имперского фрегата "Меркуцио".
– Меня это бесит, старшая сестра, - сказала Иона. Её сдвинутые брови виднелись под капюшоном.
– Что же мы должны совершить, если не призвать этого псайкера к ответу за его колдовство и показать тем самым гнев Императора?
– казалось, будто она собирается плюнуть.
– Меня тошнит уже от того, что ... ассоциируется у нас с мутантами. Какая-то часть меня хочет немедленно связаться с капитаном и приказать ему сбросить эту мерзость с Его небес.
Мирия одарила соратницу резким взглядом.
– Поберегись, сестра. Ты и я можем ненавидеть этих созданий, но служители Трона видят возможность использовать их знания на пользу и во имя Его. Какое бы отвращение мы ни испытывали к этим презренным, мы не можем нарушить приказ высших иерархов Экклезиархии.
Ответ явно не удовлетворил Иону.
– Как вообще такое может быть, я спрашиваю? Псайкеры - наши непримиримые враги ...
Старшая сестра жестом остановила говорившую.
– Ведьмы наши враги, не псайкеры. Псайкеры - это просто инструмент. Только неподготовленные и дикие они могут навредить Империуму.
– глаза Мирии сузились: - Ты не знаешь того, что знаю я. Больше двух лет я была надзирательницей на одном из этих душных кораблей. Вещи, которые я там видела, преследуют меня темными ночами.
Усилием воли Мирия прогнала воспоминания и добавила:
– Так Император проверяет стойкость, сестра. Он ставит нас перед нашими величайшими страхами и заставляет преодолеть их.
Некоторое время они шли в тишине, пока Иона не заговорила вновь:
– В самом начале воспитания мы должны были хорошо усвоить, что отмеченные псайкерскими способностями – живые врата к Хаосу. Все, старшая сестра, а не только те, что бегут от почитания Золотого Трона. Ускользнёт один-единственный – откроется путь в варп, и даже самый благочестивый человек не сможет устоять!
От удивления Мирия приподняла бровь. Она только что была свидетелем, наверное, самого сильного всплеска чувств этой стальной женщины.
– Именно поэтому мы и здесь. Со времён Эры Отступничества мы и другие Сёстры Сороритас стерегли врата преисподней и вставали на пути ведовства. Падёт мутант, падёт предатель, и падёт колдун, - она положила руку на плечо Ионы. – Спроси себя, Сестра, кого ещё могли бы призвать сделать то, что сделаем сегодня мы?
Лицо Мирии перекосила ухмылка:
– Имперский Флот? Гвардейцев? Они и мгновения не протянут – их убьёт испуг. Адептус Астартес? Эти нелюди с радостью берут псайкеров в свои ряды, - она печально покачала головой: - Нет, Иона, только мы, Сёстры Битвы, можем встать здесь на страже.
Похлопав по кобуре, она добавила:
– И помяни моё слово, если хоть один из этих порочащих природу мерзавцев перейдёт черту, мы покажем им пылающую белизну нашего гнева.
Звук голоса Мирии привлёк внимание её отряда, когда две Сестры оказались достаточно близко. Никто не приветствовал их коротким кивком, никто не отдавал честь, что было обязательным в других отрядах Сороритас. Сестра Мирия не напрягала этим своих воительниц, предпочитая парадной муштре лишние уроки военного искусства.