В глубине стекла
Шрифт:
Олег взял листок с заявлением, прикрытый журналом и направился в кабинет директора. Тамара Витальевна ни о чём не спрашивала, молча взяла протянутый ей листок, молча прочитала и так же молча наложила свою резолюцию: «Согласна». После этого она наконец подняла глаза на Олега.
— Мы вас не увольняли, Олег Дмитриевич.
— Безусловно, — ответил Олег и вышел из кабинета.
В коридоре он на секунду задумался и отправился к Ольге, но на лестнице столкнулся с Татьяной
— Я слышала, вы увольняетесь? — Глаза её смотрели по-детски невинно. — Мне очень жаль, нет, честно.
— Не старайся. Я действительно увольняюсь.
— Жалко. Совсем у нас мужчин не останется, поболтать и то не с кем.
— Зато никто не будет мешать детей трясти, — не выдержал Олег.
— Ой, вот только не нужно из себя святошу строить! Ему так всё можно, даже учениц своих соблазнять, а другим и подработать нельзя! Да все, все этим занимаются, и Ольга твоя ещё в начале января платные занятия открыла. Тоже мне, Сухомлинский!
Она взглянула на молчащего Олега, фыркнула и, довольная собой, побежала дальше.
Ольга сидела у себя в кабинете над тетрадками. Хотя они не виделись со вчерашнего утра, Олег не стал её целовать, а лишь ткнулся носом в макушку. По её глазам он понял, что она всё знает.
— Ты в курсе?
— В общем, да.
— Я увольняюсь. Сейчас у Тамары был, она мне заявление подписала. С завтрашнего дня.
Ольга ничего не спросила, а только отстранилась от него и уставилась в окно.
«Вот так-то, — подумал Олег, — всё ясно. Зачем слова?»
— А ты? Ты, остаёшься?
Ольга молчала.
— Неужели ты останешься? После всего?
— Олег, ну куда я пойду? У меня родителей заграничных нет.
— При чём тут родители?
— У меня мама, считай, беспомощная на руках. Зарплаты еле-еле хватает. Куда я пойду? Да и зачем? Меня никто не гонит.
— Значит, я один ухожу, — констатировал Олег.
— Олег, ну пойми…
— Всё я понял.
Олег повернулся и зашагал к двери. «Всё я понял. Всё я понял», — бормотал он себе под нос.
От воспоминаний Олега отвлёк телефонный звонок. Уже давно он закончил работу, пообедал, а теперь валялся у себя в номере на кровати, то погружаясь в воспоминания, то выныривая из них. Телефон в его номере звонил редко. Почти никогда. Для связи он в основном использовал мобильник. Звонил Серёга, Сергей Михайлович, его московский шеф.
— Олежек! Здорово, курортник!
— Привет, Серёжа.
— Что делаешь? Всё загораешь?
— Нет, обед перевариваю.
— Ну ты сачок! Завидую! У нас тут, как всегда, запарка, не то что переварить обед,
— Бросай всё и приезжай. Поплаваем, позагораем.
— Я бы хоть сейчас… Только на кого дело бросишь? Может, через месячишко… Да и тебе, брат, придётся в курортной жизни перерыв сделать. Дело есть.
— Серёж, мы же договаривались, что ты меня год трогать не будешь.
— Я вижу, ты там совсем зажрался, хватит бездельничать, да баб радовать. Работать надо.
— Я работаю. Сегодня всё утро с курортниками нырял. Триста баксов тебе заработал.
— Ты эти триста баксов знаешь куда себе засунь? Знаешь? Вот и хорошо. Ты что, больной? Нет! Нервишки, я думаю, давно поправил. Ты помнишь, я тебе сказал, что отпущу тебя туда на одном условии: не просто инструктором подводного плавания, а ещё и моим специальным представителем. Только так. И если вдруг возникнет необходимость, ты берёшь ноги в руки и выполняешь мои специальные поручения. Был такой разговор? Был, спрашиваю?
— Ну был.
— А раз был, то слушай специальное поручение. Завязывай нырять, тебя человек из другого отеля подменит, и дуй в Дахаб.
— Это же в Шарм-эль-Шейхе!
— И что? Час лёту, всего-то. Езжай в аэропорт, бери билет и, чтобы к вечеру ты уже был там в нашем филиале. Тебя там встретит…
«А как же Ольга, — подумал Олег, — сегодня пятое, а девятого она улетает!»
— Серега, я не могу.
— Через «не могу».
— Серёга, я, правда, не могу.
— Иди ты со своим «не могу»! Можешь! Должен!
— Серёж, у меня личное.
— Знаешь, милый мой, у тебя всегда личное. У меня тоже личного хватает. Жены и детей у тебя нет, родители, слава Богу, здоровы, всё остальное в расчёт не принимается! Что личное? Опять, поди, с какой-нибудь бабой история! И не возражай! Знаешь, у меня ведь тоже терпение может кончиться. Если упрёшься — считай себя с завтрашнего дня уволенным, собирай шмотки и дуй в Москву.
Выпустив пар, Серёга замолчал. Молчал и Олег, он знал, что в такие минуты лучше не спорить, а то Серёга может запросто сгоряча свои угрозы выполнить.
— Ну что молчишь? Ладно Олежка, не ершись, там дел на пару дней всего, восьмого вернёшься. Никуда твоя Афродита не денется.
— Серёж, может кто другой, а? Мне, правда, сейчас никак.
— Знаешь, Олежек, у дружбы не только права есть, но и обязанности. Ну некого мне больше послать, некого! Пойми ты! А ты там рядышком. Я тебя не как начальник, как друг прошу! Ну!
«Придётся лететь, — понял Олег, — ничего, я быстро, может, уже завтра вечером и вернусь».