В глубине стекла

Шагнув из самолёта на трап, Ольга зажмурилась — так беспощадно ярко полоснуло солнце по привыкшим к полумраку салона глазам. Тело обдало жаром, особенно неуютно стало ногам, обутым по московской погоде в зимние ботинки. Горячий сухой воздух защекотал ноздри, ворвался в лёгкие, выгоняя оттуда остатки промозглой снежной сырости.

— Лёлька! — налетевшая сзади Вика обхватила её за талию и, чуть не бегом, потащила вниз. — Лёлька! Мы в Африке!!! Обалдеть!

Автобус, поджидающий пассажиров, уже раскрыл свои двери, приглашая в салон, но Ольга не торопилась. Она медленно

обвела взглядом жёлтую каменистую, пересыпанную песком равнину, исчерченную бетонными полосами аэродрома, далёкие, клубящиеся в горячем мареве раскалённого воздуха горы, какие-то ослепительно белые строения и, зажмурив глаза, чуть встряхнула головой, будто отгоняя наваждение. Всё казалось нереальным, фантастическим, пожалуй, даже киношным. Всего четыре часа назад она смотрела в иллюминатор на убегающие назад, покрытые мокрым снегом ёлки, голые ветки берёз, чёрные пятна земли, будто сочащиеся влагой. А самолёт всё убыстрял свой бег, вдавливая её в кресло, а потом затрясся, подпрыгнул, и весь этот знакомый пейзаж стремительно провалился куда-то вниз, исчезая за толстыми чёрными облаками.

— Не спи, замёрзнешь, — Вика чуть не силком волокла её за руку к автобусу, — хотя какое тут замёрзнешь, скорее сваришься. Давай, давай быстрее, в аэропорту, наверное, кондиционеры есть.

Ольга снова встряхнула головой, действительно, какие там снежинки-ёлочки! Жара была ошеломляющей, лёгкий шерстяной свитерок и чёрные брюки превратились в удушающий скафандр, а ботинки — в две печки, для чего-то надетые на ноги.

Всё дальнейшее слилось в единый яркий, суетливый поток: и прохождение египетской границы, и обмен долларов на толстую пачку каких-то непонятных потрёпанных бумажек, и яркая улыбчивость смуглых лиц, объясняющих что-то на ломаном русском, и прохладный кондиционированный воздух комфортабельного автобуса.

За тонированными стёклами замелькали улицы, пальмы, стройки, пёстрые толпы людей: смуглых, в странных белых рубахах до пят, и белокожих — в шортах, майках, белых платьицах. Автобус останавливался, выгружал пассажиров, пока, наконец, не настала их очередь.

Отель показался огромным и роскошным. Ольга жила пару раз в гостиницах, когда ездила с детьми в Петербург и Ярославль, но те гостиницы, с их неистребимым «совковым» оформлением, крикливыми тётками, обшарпанными стенами, даже отдалённо не напоминали того, что она видела сейчас. Громадный холл поражал воображение, его дальние углы таяли в прохладном сумраке. Мягкие кожаные кресла вокруг уютных столиков манили в свои объятия, стойки нескольких баров притягивали взгляд, пестрели разноязыкими этикетками бутылок, источали аромат кофе и ещё чего-то незнакомого, но волнующего.

Викуля бойко тарахтела по-английски с высокими смуглолицыми служащими, порою помогая себе жестами, заполняла какие-то бумажки, пока, наконец, не махнула рукой совершенно ошалевшей Ольге.

— Ну всё, пошли!

Чернокожий, ярко улыбающийся парень в форменной одежде, подхватил, словно пушинки, их чемоданы, опередив потянувшуюся к своим вещам Ольгу, и бодрой рысью понёсся по холлу, так, что девушки еле поспевали за ним.

Выскочив во внутренний двор отеля, Ольга на мгновение застыла, чуть не с открытым ртом и так бы и осталась стоять, если бы Вика не дала ей сзади лёгкого пинка.

— Давай, давай, шевели колготками, потом глазеть будешь.

А посмотреть

было на что. От стеклянных дверей тянулась широченная аллея, обсаженная по бокам огромными финиковыми пальмами, она обтекала с двух сторон большой бассейн, с голубой прозрачной водой. Чуть дальше, за бассейном, аллея распахивалась широкой излучиной на пляж, за которым расстилалось Красное море. По сторонам аллеи, за пальмами, блестели ослепительной белизной двухэтажные, вытянутые в длину строения, с огромными чёрными зеркальными то ли окнами, то ли дверьми. Всюду: возле окон-дверей, вокруг бассейна, на пляже стояли шезлонги, лежанки, столики, грибки-тенты. Мужчины в плавках или шортах, женщины в купальниках загорали на солнце, прятались в тени тентов, купались, болтали. Над волейбольной площадкой взлетал мяч.

Всё для Ольги было настолько необычно, ново, так не ассоциировалось ни с чем знакомым, привычным, что она, в своих тёплых ботинках, чёрных брюках и свитере, вдруг почувствовала себя инородным телом на этом празднике жизни.

— Пошли, Лёлька, пошли, — тянула её за руку Вика вслед за убежавшим носильщиком.

А тот уже открывал двери их номера. Белозубо улыбаясь, он раскинул руки, словно принося в дар очаровательным девушкам весь этот номер, пощёлкал выключателем, под потолком что-то тихонько загудело, посылая вниз струю прохлады. Кондиционер, поняла Ольга. Вика, сунув ему однодолларовую бумажку, махнула рукою: вали, мол, и закрыла дверь.

— Bay! — Вика стянула с себя свитер, джинсы и заскакала по номеру, как девчонка. — Раздевайся, сваришься! Сейчас распакуем вещи, наденем купальники и в море, в море, в море!!!

И она принялась тормошить и щекотать ошалевшую Ольгу, пока та тоже не взвизгнула и не запрыгала по комнате.

Такого моря Ольга не видела никогда. В Крыму и на Кавказе, куда она несколько раз ездила в детстве с родителями, море было совсем другим. Редко тёплое, а чаще прохладное, оно постоянно рябило, волновалось, било прибоем, порою гремело штормом.

Это море оказалось нежным и ласковым. Казалось, ничто не могло потревожить его зеркальную гладь; вода была тёплая и приятно освежала измученное дорогой тело. Искупавшись, они развалились на мягких лежаках, жадно впитывая всей своей измученной московской осенью кожей жаркие лучи уже клонящегося к закату солнца. Удушающая дневная жара отступила, лишь ласковый ветерок чуть шевелил верхушки пальм. Ольга закрыла глаза, ни о чём не думая, ничего не вспоминая, ничему не удивляясь. Растаяли где-то в бесконечной дали и занесенная мокрым снегом Москва, и школа с её бесконечной чередой уроков, и дети со своими постоянными проблемами, и мама… Казалось, на свете не осталось ничего, кроме солнца и вкуса моря на губах.

— Здравствуйте! Вы из России?

Ольга приоткрыла глаза, спрятанные за тёмными стёклами солнечных очков, и увидела бронзового от загара мужчину в шортах и рубашке. Он показался ей удивительно знакомым.

— Да, а вы, как видно, тоже и, судя по загару, достаточно давно. Ну и как здесь? Что интересненького? — Викуля явно уже была готова к новым приключениям.

— Ну интересного тут много, сами увидите. Я — инструктор по дайвингу, подводному плаванию. Здесь есть удивительные по красоте коралловые рифы, там живут морские ежи, тропические рыбы. Подводное плавание может доставить вам массу незабываемых впечатлений.