Чтение онлайн

– Вы же знаете, что я не специалист в военных делах, Уильям.

– Я тоже. Но можно хоть иногда просматривать газеты.

Сеймур машинально качает на пальце брелок с ключом, большой брелок в форме серебряного всадника в золотом кольце, и не видит, что уже стал объектом пристального внимания. Девочка в тирольском наряде подошла к нашему столу и с интересом смотрит на блестящего всадника, что качается на пальце Уильяма.

Наконец американец замечает ребенка, чуть заметно улыбается и подносит брелок к блестящим темным глазкам.

–

Тебе нравится?

Девочка стесняется, глотает слюну, потом шепчет:

– Нравится!

Сеймур снимает брелок с кольца и подает ей:

– Тогда возьми...

Девочка какое-то мгновение колеблется, словно боится, что это шутка, потом хватает игрушку и бежит к родителям.

– Вы, наверное, любите детей?

– Кто же их не любит.

– А я думал...

– Да, да, знаю: думаете, что если я аномалия... А разве вы не любите маленьких медвежат? Они просто фантастические, словно пушистые мячики. Но только пока маленькие, пока еще не стали хищниками. Дети - это еще не хищники, Майкл, пока что нет. Когда смотришь на них, кажется, у них есть все основания вырасти лучшими, чем мы, но этого не будет. Ведь воспитываем их мы, делаем такими же, как сами.

Он допивает кофе, и какое-то время мы молчим, наблюдая за входом и за автомобилями, что проезжают мимо. Муж с женой и ребенком выходят, любезно кивнув нам. Двое шоферов идут к стойке обменять пустые бутылки на полные.

– Задождило, - сообщает Уильям.

– Я это вижу и без него. Тяжелые капли редко падают на асфальт в зеленом свете неоновых букв. Но вот капли стали падать чаще, проходит несколько минут, и дождь уже льет как из ведра, по асфальту бегут длинные зеленые струйки.

– Значит, все идет хорошо, - говорю я себе, чувствуя облегчение. Возможно, это неразумно, но издавна уверовал: если погода изменится, мои дела наладятся.
– Не понял вот, почему вы назвали меня невеждой, интересуюсь я.
– Возможно, имели в виду, что разговоры об этой программе "Спирит" лишь пустая болтовня?

– Известно, что не пустая болтовня. Если бы это было так, вы бы не подпаивали Франка и не расспрашивали о ней. К вашему несчастью, Франк не знает об этой программе ничего определенного, как, кстати, и я. Ну а что касается элементарных вещей, то о них сообщалось в прессе, хоть и не упоминалась никакая программа.

– Я не читал. Углубился в финансовую страничку...

– Вам и не надо читать, разве что для самообразования. Информация всегда соответствующим образом фильтруется. Важно, что если мы не уничтожим друг друга атомными бомбами, то непременно постигнем скрытые механизмы мысли. И что бы там ни болтал ваш Франк - это совсем не качественный скачок, а все то же самое: гений разрушения как наивысшее проявление человека! Скорпион, который погибнет от собственного жала.

Он смотрит на часы.

– Кажется, можно трогаться.

Ночь на улице озвучена шумом дождя. "Мерседес" стоит на том же месте,

где мы его оставили.

– Будем надеяться, что нам не успели подложить бомбу, - бросаю я, когда мы бежим под дождем к автомобилю.

– Про бомбу не знаю, но этот тип стал так, что мы вряд ли выедем, замечает Сеймур.

Впритык за "мерседесом" пристроилась грузовая машина с огромным фургоном; нечего и думать продвинуть ее. А тип, про которого упомянул Уильям, стал впереди, прижав свой "фольксваген" почти к бамперу нашего автомобиля, а сам, конечно же, скрылся.

– Он поставил его на ручной тормоз, - констатирует американец, делая попытку оттащить "фольксваген" немного вперед.
– Не знаю, как мы выберемся...

– Не выберетесь, мистер, - звучат у нас за спиной чей-то голос.
– На этот раз уже не выберетесь.

Оборачиваюсь, чтобы убедиться, что это голос того бесцветного мужчины - Добса. Рядом с ним стоит какой-то незнакомец. В руках у них пистолеты с глушителями.

– Заберите свои утюги, - спокойно говорит Сеймур.

– Сделаем и это, но сперва заберем вас, - отвечает Добс. Юмор специфический, присущий полицейским и мелким гангстерам.

Они упирают нам в спины пистолеты, подсказывая, что надо идти.

Ночной мрак, лепет дождя, безлюдная стоянка и ко всему еще и пистолеты... Оказывать сопротивление бессмысленно. Подходим к огромной машине и, покоряясь коротким приказам, оказываемся в чреве фургона. В кабине шофера не видно, но лишь только закрылась металлическая дверца фургона, как грохот мощного мотора и дрожание пола под ногами свидетельствуют, что мы уже в пути.

Внутри почти пусто, если не принимать во внимание две скамейки, установленные одна против другой вдоль фургона, и несколько ящиков в противоположном от нас углу. Над головой мигает фонарик, вмонтированный в потолок.

– Садитесь вон там, напротив, - хрипит Добс, показывая на скамью пистолетом.
– И сидите спокойно, без лишних движений. Я принадлежу к тем людям, которые сперва стреляют, а уже потом думают, стоило ли это делать.

Он устраивается напротив нас и приказывает своему напарнику:

– Обыщи их, Билли!

Сеймур сохраняет невозмутимое спокойствие. Я бы даже сказал, что сейчас он спокойней, чем когда-либо. Только когда тот Билли залезает ему во внутренний карман и вытягивает оттуда кошелек, Уильям замечает:

– Если можно, не душите мне в лицо - не люблю клозетных запахов.

Билли хищно смотрит на него, но в этот миг снова звучит голос Добса:

– Оставь, Билли! Тут руковожу я. Дай-ка мне этот кошелек.

– Советую вам тщательнее просмотреть его содержимое. Там есть служебное удостоверение...
– отзывается Уильям.

– Мне не надо изучать ваши служебные удостоверения, мистер Сеймур, отвечает Добс.
– Я прекрасно знаю, кто вы такой и где работаете.

– В таком случае, наверное, знаете, и что вас ждет.