Утро - ещё не день
Шрифт:
Мод заметила мой возросший интерес к событиям внешнего мира, но не спрашивает, что там происходит, она продолжает делать свое дело: наблюдает за помещением.
В одиннадцать часов пятнадцать минут Томас выходит из дома и, держа в руке чемодан, направляется к своему автомобилю. Отпирает дверцу, садится за руль, видимо, пробует включить мотор, и в этот момент передняя часть "опеля" исчезает в пламени и дыму, раздается глухой взрыв. Господа в "форде" скрываются за углом.
После общего оцепенения, как всегда, начинается суматоха. Толпа зевак,
Мод сохраняет присущее ей спокойствие, хотя и повернулась лицом к окну - иногда чрезмерное безразличие может вызвать подозрение. Но до нас нет никому дела. Посетители и официантки припали к окнам и наблюдают то, что происходит на улице.
– Снова террористы!
– авторитетно заявляет пожилая женщина в огромной фиолетовой шляпе.
– Может, даже есть жертвы...
– почти восторженно выкрикивает другая женщина.
После вмешательства пожарников и появления санитаров выясняется, что единственной жертвой стал какой-то мужчина, но никто из присутствующих дам не может высказать более или менее убедительного предположения о личности потерпевшего. Определенную информацию по этому поводу им могла бы дать Мод, но она воздерживается.
Когда общее возбуждение утихает и официантки наконец вспоминают о своих служебных обязанностях, я заказываю еще одно мороженое и еще один кофе. На улице уже нет ничего интересного, но нам и торопиться некуда. При такой ситуации торопиться ни к чему.
Поднимаемся, когда в кафе начинается обеденный наплыв людей. Пожарники, санитары, полицейские и следственный фотограф уже давно закончили свое дело.
– Проверьте, не подложили ли и вам бомбу, - советую я даме, когда мы садимся в "мерседес".
– Если подложили, то она предназначена для вас, - отвечает Мод.
– Я очень мелкая личность, чтоб мне подкладывать бомбу, Альбер.
Проходят три долгих дня, заполненных дремотой, чтением и вялыми раздумьями, прежде чем осуществляется путешествие, которое было обещано. Вопреки моим надеждам, это поездка не в Австрию и не в Швейцарию, а только в Штутгарт.
Трогаемся рано утром, пока не так жарко, после легкого завтрака и незначительного изменения внешности, о котором уже рассказывалось. Проезжаем заполненную транспортом пригородную зону - тут движение преимущественно встречное - и добираемся до просторной автострады.
– Вы такая загадочная в этих темных очках, - говорю я.
– И молчаливая, словно сфинкс...
– Мы с вами наговорились за эти два месяца, - говорит Мод мелодичным голосом диктора детских радиопередач.
– За два с половиной месяца, - поправляю ее я.
– И если кто-то наговорился за это время, то не вы, а я. Вы только и знаете, что молчите, боясь нарушить инструкции Сеймура.
– Шеф не давал мне инструкций молчать.
– Тогда говорите!
– Что вас интересует, Альбер?
– Думаю, я имею право знать, чем закончится вся
– Не верю, что это так уж вас волнует.
– Не "так уж", но в какой-то мере...
Мод не отвечает, уставив глаза в грузовую машину, едущую впереди, алюминиевую громаду с зелеными буквами фирмы "Саламандра". Она давно уже могла бы обогнать ее, но боится, чтобы какой-нибудь автомобиль сзади не стукнул нас в самый ответственный момент. Наконец обгон завершен. С облегчением вздыхаю и закуриваю сигарету.
– Если вы волнуетесь за своих подруг, то могу вас заверить, что с ними все порядке.
– Но тех подруг вы же навязали мне.
– Только по службе, Альбер. Интимные отношения - исключительно ваша инициатива.
Она снова замолкает, потому что впереди еще одна грузовая машина. Однако едет она довольно быстро, и дама, подумав, решает не обгонять ее.
– Да, ваши подруги живы и здоровы. Мне даже кажется, что теперь они помирятся - им уже некого делить.
– Почему же! А Мур? А Добс?..
– Таких, как Мур и Добс, они могут иметь десяток. Речь идет о женихе, Альбер. Вечная мечта дурех.
– Знаю, знаю. Ваш взгляд на это мне известен. Не морочьте мне голову женскими историями.
– Женские истории - это составная часть человеческих историй, друг. Томас, прежде чем сделать свой фатальный визит к "Самсону", оставил у Дейзи письмо для нашего посольства и копию фактуры. Узнав о гибели своего возможного мужа, Дейзи передала документ Муру, а тот отнес их куда надо. Короче говоря, Райен задержан, и проводится следствие.
– Это еще ничего не значит.
– Райен, наверное, не разделяет вашего мнения. Обвинение против него довольно весомое и подтверждается по всем линиям.
– Вы думаете, что доклад Сеймура извлекли из архива?
– Я ничего не знаю про его доклад.
– Извините, вы никогда ничего не знаете.
– Неблагодарный!
– И все-таки Райен как-нибудь выпутается. Америка - страна неограниченных возможностей, в частности, для таких, как Райен-отец.
– В Америке, как и везде, у сильных людей есть и сильные недруги. Не думаю, чтоб противники Райенов не воспользовались такой чудесной возможностью свести с ними давние счеты.
– Буду рад, если окажется, что вы не ошиблись. Ведь приятно сознавать, что столько усилий было затрачено недаром. Имею в виду прежде всего усилия Сеймура, а также и ваши.
– Какие усилия, Альбер? Я просто выполняю распоряжения.
– Вы когда-нибудь обгоните эту машину или нет?
– Зачем, Альбер? Потом появится другая. Неужели вы не заметили, что самое разумное - двигаться в своем ряду с умеренной скоростью?
– О, поэтому Сеймур никогда вам и не улыбается: вы хотите двигаться в своем ряду, да еще и с умеренной скоростью!
Прибываем в Штутгарт, а точнее, под Штутгарт, после обеда. Мод сворачивает с шоссе на какой-то холмик и останавливается перед маленькой гостиницей, что прячется среди деревьев.