Утро - ещё не день
Шрифт:
– Зачем мозолить людям глаза?
– объясняет она.
– Тут чистенько и хорошая кухня.
– К чему эти оправдания?
– спрашиваю.
– Разве мы тут будем зимовать?
– Я ничего не знаю, - отвечает дама и идет оформлять документы.
Точно так же она ничего не знает и во время обеда, и потом, когда я прихожу к ней в комнату, чтоб добиться каких-то сведений о предстоящих планах.
– Уже время просыпаться, - доносится до меня ее мелодичный голос.
Она еще дважды повторяет это, прежде чем я решаюсь
– Что случилось?
– Вы спите уже два часа.
– Ну и что?
– К нам могут заглянуть гости, - объясняет женщина, которая никогда ничего не знает.
Гости прибывают под вечер и в одиночестве. Это, конечно же, Сеймур. Он даже не позволит выйти из серо-стального "мерседеса", такого же, как и у Мод, - ждет, пока мы приблизимся к нему.
– Садитесь, дорогой мой...
– Мои вещи наверху...
– Пусть лежат. Мод уберет их.
Сажусь спереди и бросаю взгляд на даму; она в ответ легонько кивает, улыбаясь неуловимой полуулыбкой, словно говорит мне: "Прощайте, счастливого пути!"
"Мерседес" срывается с места и стремительно набирает скорость - давно знакомый мне шоферский стиль американца. Когда мы выезжаем на автостраду, Сеймур увеличивает скорость до двухсот километров. Такое я тоже уже видел: так летел он когда-то по улицам Копенгагена.
– Если все будет хорошо, в эту ночь вы перейдете границу, - наконец сообщает мне Уильям.
– Вы так отчаянно гоните, что я могу и не перейти ее.
– Вижу, вы уже совсем под влиянием Мод, - замечает он.
– Не бойтесь, я езжу довольно осторожно.
– Следовательно, занавес опущен, - решаю я изменить тему разговора.
– Наверное, Мод проинформировала вас.
– Из Мод не вытянешь больше одной фразы.
Сеймур молчит, потому что готовится обогнать "порше". Такая задача вообще непосильна для "мерседеса", но только не для этого.
– Ваш автомобиль, видимо, не такой, как у Мод, - говорю я.
– Откуда вы взяли?
– спрашивает Сеймур, прижимаясь к обочине, чтоб дать дорогу "порше", который снова вырывается вперед.
"Мерседес" летит и дальше так же стремительно: пейзаж вокруг нас размазан бешеной скоростью и сумерками, которые уже заметно сгущаются. "Порше" остается далеко позади. Американец немного сбавляет скорость и включает фары ближнего освещения.
– Слушая ваше теоретизирование, я прихожу к выводу, что вы довольны эпилогом, - замечаю я.
– Я всегда теоретизирую, дорогой мой. Хотя и не всегда вслух. Неприятная привычка, но что поделаешь! Кое-кто грызет ногти, а я теоретизирую.
– И все-таки этот эпилог...
– Лучший, чем можно было надеяться, - признает Уильям.
– Мы думали, что Райен удалится, как и Томас, а возможно, и раньше, чем Томас. Сами знаете, что в таких случаях может быть много вариантов. Теория вероятностей не предусматривает осложнений, и так далее.
– Выходит, вы
– Наоборот. Смерть - это одна из форм помилования, Майкл. Лучше умереть, чем мучиться. Однако позвольте спросить: а почему бы ему и не помучиться? Почему не пройти через увольнение с поста, следствие, процессы, травлю прессы, а уже потом отдохнуть в тюрьме? Почему он должен умереть? Пусть поживет в постоянном напряжении сам, а с ним и тот старый подонок, его отец.
Он снова притормаживает, и я вижу на краю шоссе знакомый стандартный знак: вилка, нож и соответствующая цифра. Это означает, что вблизи ресторан.
– Вы не проголодались?
– Ничуть.
– Я тоже, однако надо остановиться и подождать.
Сеймур резко сбавляет скорость и немного погодя сворачивает на второстепенную дорогу, минует бензозаправочную станцию и останавливается на противоположной стороне перед освещенным фасадом бара. Останавливается и сразу же трогается дальше:
– Нет, тут многовато света и, наверное, очень людно.
– Считаете, что до сего времени есть опасность?
– Наоборот. Но человек никогда не знает...
Снова выезжаем на автостраду, и через несколько километров снова сворачиваем, чтобы остановиться перед маленьким буфетом-клеткой из алюминия и стекла. Тут почти безлюдно, что гарантирует нам хороший наблюдательный пункт.
– Лучше было бы вообще не заходить сюда, - позволяю себе заметить я.
– Почему? Если что-то не в порядке, пусть мы это увидим сейчас, а не на границе.
Заходим в бар и берем по чашке кофе и тоник - тут самообслуживание. Становимся к столику за большой декоративной пальмой у окна. Пальма частично прикрывает нас, не мешая наблюдать за входными дверями.
– Жаль, что нельзя поставить ближе "мерседес", - ворчит Сеймур. Чтоб он был у нас перед глазами.
– Боитесь, что с вашим автомобилем сделают то же самое, что и с автомобилем Томаса?
– Не боюсь. Но человек никогда не знает...
На улице подъезжают и подъезжают автомобили, направляясь к соседней бензозаправочной станции. А тут почти пусто - двое шоферов невдалеке от нас пьют пиво, дальше - молодая пара с маленькой девочкой в тирольском костюме, возле бара - двое работников бензостанции в ярко-желтых комбинезонах.
– По-моему, вы чем-то подавлены, - констатирует Сеймур, выдыхая на меня густую струйку дыма.
– Это вам кажется. Просто интересно: есть ли у вас, кроме оружия, мысли, что-то реальное из оружия?
– Дорогой мой, не путайте меня с Муром.
– Но Мура же вы свалили не мыслью.
– Трудно свалить мыслью такую тварь, особенно сзади.
– Почему? Франк, например, считает...
– Мне известно, что считает Франк. Я прослушал ваш разговор. Один невежда пытается что-то вытянуть из другого невежды - вот каково содержание вашего разговора.