Чтение онлайн

— Да.

Посыльный поклонился и протянул плотный конверт.

— Доставка от распорядителя турнира.

— Благодарю.

Я взял конверт. Бумага оказалась дорогой, плотной, с золотистым тиснением по краю. На клапане стояла восковая печать с гербом: башня, камень и что-то похожее на шестерню, обвитую листьями. Выглядело настолько солидно, что мне сразу захотелось вернуть письмо и сказать, что Александр Грант уехал в неизвестном направлении. Естественно, я не поддался секундной слабости.

— Ответ требуется? — спросил я.

— Нет, господин. Все участники турнира

уведомлены заранее. Присутствие ожидается.

Вот это слово мне особенно понравилось. Ожидается. Не «желательно» или «обязательно». А именно ожидается. Мягкая форма приказа для людей, которые привыкли считать себя свободными.

— Я понял, — кивнул я.

Посыльный снова поклонился, развернулся и быстрым шагом направился по своим делам. Я проводил его взглядом, подождал, пока он скроется за поворотом, и только после этого вернулся в дом.

Конверт вскрыл уже в гостиной. Внутри лежал лист с аккуратным текстом и тем же гербом вверху. Почерк оказался ровный, почти печатный. Или не почерк вовсе, а результат какого-то местного устройства, что с учётом развития этого города вполне возможно.

Я пробежал глазами первые строки, а потом вернулся к началу и прочитал внимательнее.

— Так-так…

К завтрашнему вечеру барон Патрик Стоун приглашал участников турнира инженеров на торжественный банкет во дворце. Перед официальным открытием состязаний. Явка, конечно, не называлась обязательной, но текст был составлен так, что отказаться мог только человек, уверенный в собственной неприкосновенности. Я к таким людям не относился, по крайней мере, в данный момент.

Из ванной донёсся плеск воды и довольный вздох Кристины. Кажется, у кого-то день резко стал лучше. У меня же — наоборот, обрёл новые перспективы. Дворец барона, местная инженерная элита, и я среди них в роли равного им, человека, о котором знал примерно три факта: он инженер, он мерзавец и сейчас, возможно, убегает по древнему комплексу от оживших големов. Прекрасная легенда, надёжная, как табуретка на болоте. Я сел в кресло и ещё раз посмотрел на приглашение.

— Завтра вечером, значит.

В голове сразу всплыли неприятные вопросы. Что надеть? Как себя вести? Кто знает настоящего Александра? Насколько Белла была известна среди участников? Почему этот турнир вообще собирают перед лицом барона, и что именно здесь будут проверять? А главное — как долго я смогу изображать приглашённого инженера, прежде чем кто-нибудь задаст вопрос, на который нельзя ответить наглым выражением лица?

Я перевёл взгляд на браслет. Красная точка на приглашении не появилась. Видимо, древний интерфейс пока не считал светские мероприятия инженерной задачей. Очень зря. Иногда выжить на банкете сложнее, чем закрыть вентиль у реактора. Я откинулся на спинку кресла и усмехнулся.

— Ну что ж, Александр Грант. Похоже, самое интересное скоро начнётся.

И почему-то я был почти уверен, что к завтрашнему вечеру успею пожалеть о своём появлении в этом месте.

Я решил занять свободное время с самого доступного — изучения самого дома. В конце концов, если уж меня занесло в город,

где даже холодильник выглядел как результат брака между магией, инженерией и очень дорогим вкусом, было бы преступлением не воспользоваться случаем. Особенно когда на руке имелся браслет, который явно считал окружающие устройства пищей для размышлений.

Первым под раздачу попал тот самый охлаждающий шкаф. Я открыл дверцу, посмотрел на голубой кристалл в гнезде, и перед глазами почти сразу появилась маленькая красная точка. Стоило сосредоточиться, как поверх каменной камеры развернулась полупрозрачная схема.

— Угу, — пробормотал я. — Значит, питание от кристалла, контур распределения холода, регулировочная заслонка…

Описание было неполным, некоторые термины интерфейс, похоже, сам переводил через силу, но общий смысл я понимал. Кристалл не просто охлаждал всё вокруг. Между ним и камерой стоял блок преобразования, который забирал из кристалла эфир и каким-то хитрым образом превращал его в холод. Не в мороз как таковой, а именно в направленное понижение температуры внутри ограниченного объёма. Красиво, просто и очень обидно, потому что я всё ещё не понимал, как именно это работает.

— Дразнишься, гадина, — сказал я шкафу.

После холодильника я перешёл к светильникам. Там всё оказалось ещё проще: кристалл, гнездо, отражатель, тонкая управляющая пластина и рычажок, меняющий поток. Никаких проводов, выключателей в привычном смысле и предохранителей. Но логика была понятной: открыть канал — свет пошёл, закрыть — погас.

Потом на очереди оказалась плита, вот она мне понравилась сильнее всего. Каменная поверхность с металлическими кругами, под каждым — небольшой кристалл в защитном гнезде. Рядом несколько поворотных ручек. Я осторожно повернул одну, и металлический круг начал нагреваться. Браслет тут же услужливо показал схему: эфирный поток, преобразователь тепла, ограничитель, аварийный сброс.

— Вот это я понимаю, цивилизация, — пробормотал я.

С вытяжкой всё оказалось ещё веселее. Над плитой висел широкий металлический короб с решёткой. Внутри не было привычного вентилятора, зато имелись два небольших блока, между которыми, судя по схеме, создавалось направленное движение воздуха. Интерфейс выдал что-то вроде «столкновение противоположных потоков с формированием вытягивающего вектора».

Я перечитал описание два раза, пытаясь понять, о чём речь.

— То есть получается ветер из-за столкновения двух противоположных сил, — подвёл итог я. — Но всё равно нифига непонятно.

На кухне таких устройств хватало: подогреватель воды, небольшая сушильная камера, измельчитель, который я трогать не рискнул, потому что его рабочий блок выглядел слишком зубастым, какой-то герметичный сосуд с регулируемым давлением, несколько приборов, назначение которых пока оставалось загадкой, но браслет хотя бы честно отмечал их красными точками и показывал внутреннюю структуру.

Почти у всех приборов кристаллы питания располагались на видных местах. Их можно было вынуть, заменить, проверить. Местные явно делали технику не одноразовой. С точки зрения инженера — редкий признак разумной цивилизации.