Суккуб
Шрифт:
Раскурив сигару по новой, Ласкар вынул стопку листов и принялся читать.
— С той же просьбой хочу обратиться к вам, Ласкар. Помогите поверить мне в то, что я не зря остановила вашу попытку самоубийства. Третья с конца страница.
Подняв ко мне взгляд, он отсчитал страницы и легонько улыбнулся:
— Я знал одну девушку. Она тоже вела отсчет с конца… Ты могла связаться со мной прежде, чем приезжать. — Читая текст, он продолжал почти про себя. — Прелюдия и основное действие в любом деле не всегда маловажно. Результат — не всегда главное. — Помолчал, перечитывая небольшой текст. — Главное —
Я вынужденно слушала его задумчивые размышления. Не об этом спорить я приехала. Но внутреннее уважение к человеку передо мной не позволяло игнорировать речь, сводить к монологу высказанные мысли.
— Что же стало с этой девушкой?
Будто опомнившись, хозяин дома распрямился и сложил бумаги аккуратной стопкой.
— Она погибла, Лида. Она выбрала это сама, потому что… могу предположить, то, что она хотела считать жизненно важным результатом, было недостижимо. А процесс ее не интересовал.
Я непонимающе тряхнула головой.
— Ты права. Сейчас не время для философствования на сторонние темы. — Сделав маленький глоток виски, Ласкар откинулся в кресле. — То, как старушка обрисовала мою позицию — максимально приближено к действительности.
Я молчала, напряженно наблюдая за собеседником. Даже то, что Ласкар назвал ее так же, как мысленно зову я сама, не вызвало улыбки. Его расслабленные движения и спокойный голос настолько умело скрывали вырвавшийся двадцатью минутами ранее страх, что я перестала в него верить. Более того, намеренно или в забытьи, Ласкар вызывал несовместимые со спокойной беседой желания и мысли. Не соблазнял. Нет. Заводил одним своим присутствием.
— Ты согласна с моей… оппозицией? — Он с усмешкой посмотрел на розовую папку.
— Что? — Я сфокусировала на нем взгляд. Ласкар улыбнулся. — Не знаю.
Я вздохнула, отворачиваясь.
— Я пришла к выводам, возможно ошибочным, что ваша правота не имеет значения в сложившейся ситуации.
— Уже интересно. — Сейчас на его лице мелькнула тень смеха, запечатленного на присланной мне фотографии. — Продолжай.
Озвучить догадки и мысли, посетившие меня на пути в аэропорт месяц назад, было бы проявлением излишнего самомнения. Но как еще передать свои опасения? Возможно, получится привести разговор к ним мягче чуть позже.
— Когда и почему вы начали сомневаться в правильности того, что… наша организация делала веками?
— Не скажу, что мне не нужны сторонники, а тем более такие сильные исполнители… Но, милая, я не пастор. Я не приведу тебя к истине. Я не открою тебе ничего нового. Мне наплевать, что ты думаешь о моем выборе. Я уже сделал его. И не собираюсь отступать. — Ласкар больше не улыбался. Сделав внушительный глоток, он стукнул стаканом об стол. — Возможно, отсутствие тщеславия и делает тебе честь, но нерешительность — излишня. Я озвучу то, что ты хочешь сказать. Изволь. Ты решила, что администрация решила избавиться от тебя. Ты поняла, что у них есть повод опасаться тебя. Ты поняла, что можешь намного больше, чем хочешь. И единственный, кто может захотеть тебя сейчас защитить — это я. Все так?
Я сглотнула и опустила взгляд.
— Ты ошиблась, предположив, что я спрятал тебя. — Сказал он безразлично.
Я подняла взгляд, не скрывая испуга.
— Они
Ласкар поднял голову к потолку и перевел взгляд к окну.
— Я об этом не думал, кстати. — Показательно нахмурился и тут же громко засмеялся. Меня начало трясти. — Как думаешь, что важнее: избавиться от меня ради спасения тысяч обреченных на смерть, или избавиться от тебя ради сохранения власти?
Я затаилась в кресле. Тело болело от напряжения. Казалось, что во мне разошлись все сросшиеся дыры и швы. Что внутри раскрывается кровоточащая рана: болезненная и опасная.
— Страшно, не правда ли? Вот этот страх — обратная сторона той власти, что бояться потерять те, кто стоит над администрацией Верховного Суккубата. У них есть повод для страха?
— Я не хочу… Я, даже, не думала…
— О… — Он отмахнулся с усмешкой. — Поверь, всегда найдется кто-то, думающий за тебя.
— Что мне делать, Ласкар?
Я почувствовала, как по щекам побежали слезы, и закрыла глаза. Когда открыла, мужчина задумчиво смотрел в крадущуюся по улице ночь.
— Бояться, Лида. — Он поднялся и подошел к окну. Постоял молча. — Пойдем.
— Куда? Что вы собираетесь делать? — Я тяжело поднялась.
— Для начала пожалею о том, что не убил тебя. — Подхватив чемоданчик с моим ноутбуком, он остановился рядом. Я потеряла дар речи. — Но это так, сгоряча. Я очень любил свой дом…
Когда он вышел из кабинета и громогласно скомандовал Джуди и Лизи собирать документы и все самое необходимое, я ожидала возражения и криков. Джуди вышла из комнаты и внимательно посмотрела на мужа.
— У тебя десять минут, дорогая.
Молча кивнув, она скрылась за дверью. Лизи сидела за компьютером в наушниках и потому отца не слышала. Я в недоумении наблюдала, как двадцатилетняя девушка так же смирно кивает на повторение просьбы отца и лезет в шкаф за сумкой. Перевела взгляд на Ласкара, повторившего фразу о времени с точностью до интонации.
— Тебе очень нужна коляска? — Мы спускались на первый этаж.
— Обойдусь. — Помотала я головой.
Зайдя в отведенную мне комнату, Ласкар подхватил доставленный служащим отеля чемоданчик и направился на выход. Помог сесть в машину и скрылся в доме.
Я могла поклясться, что его женщины собирались ровно десять минут. Покидав вещи во вторую машину, Джуди вырулила из гаража. Лизи выкатила свой мотоцикл и, чтобы не терять времени, надела шлем. Ласкар появился с кейсом и сумкой в руках. Я слышала, как он отдает распоряжения семье. В какой отель ехать. Какие комнаты брать. Джуди, не включай габариты и фары, пока не выйдешь на автостраду. Все будет хорошо. Ни о чем не волноваться… Я сглотнула и отвернулась. Они послушно расселись по своим коням и выехали первыми. Так же, не зажигая габаритов, Ласкар двинулся за супругой.