Чтение онлайн

— Он бельгиец. — Поправила я.

Марк замер на полувздохе и остановил на мне неподвижный взгляд. Боль начала стремительно нарастать, с каждой секундой становясь все менее выносимой. Марк смотрел молча, напряженно, болезненно. В какой-то момент показалось, что ему больнее, чем мне.

— Если он придет сюда, не препятствуй. От меня потребуются показания. Я их дам сразу, как только придут полицейские. Скажи Мише… Ты сказал Мише, что меня не будет пару дней?

Выпустив мою ладонь, Марк встал и отошел. Я повернула голову к окну, за которым притаились сумерки. Утро сейчас или вечер понять было сложно. Постояв с минуту, он глубоко вздохнул

и прикоснулся к лицу. Я поняла, что он вытер слезы. Отвернулась, смаргивая собственные. Заплакать сейчас было бы слишком больно. Все пули попали в живот. Все тело являлось одним сплошным пластом боли. Где конкретно находились дырки, понять было невозможно. Из руки торчала трубочка, которую, хотелось почесать, будто она была частью меня. За то, чтобы вымыться, я бы отдала день жизни. Или получила бы еще одну пулю. Одной больше, одной меньше. Здесь тоже счет имеет значение, лишь, от нуля до единицы…

— Что-нибудь еще?

Я вздрогнула, оборачиваясь. Марк стоял надо мной у кушетки.

— Ты бабушке не говорил? Нет? — Я успокоено кивнула, когда он отрицательно качнул головой. — Не говори, перенервничают. Со мной, ведь, все будет в порядке? Ничего серьезного?

Не то, чтобы я спрашивала. Откуда-то была уверенность, что если не через неделю, так через месяц или год, но я приду в норму. Присев на краешек, Марк наклонился к моему лицу и обнял ладонью щеку.

— Конечно, родная. Все будет хорошо. — Поцеловал в уголок губ. На мгновение прикоснулся лбом к моему плечу, гладя пальцами щеку. — Я отойду на пару минут и вернусь. Хорошо?

Я кивнула. Конечно.

Конечно.

Стремительно поднявшись, Марк вышел. Посмотрев в окно, я увидела, как тонкий солнечный луч проползает по открытым жалюзи и врывается в палату. Утро.

Понимание слабости, расползшейся по телу и придавливающей к постели, пришло через полчаса, когда вернулся Марк. Оказывается, человек от Ласкара ждал моего пробуждения и поймал Марка сразу, как только понял, что я очнулась. Самого Ласкара ко мне, по понятным причинам, не пускали.

Так вот, когда вернулся Марк с незапечатанным конвертом в руке, я поняла, что поднять руку (не говоря уже о том, чтобы перевернуться на бок или сесть) слишком утомительно. С Марком пришел доктор. Осмотрев меня и задав несколько вопросов, он удовлетворенно кивнул и вышел. Когда рука с письмом без сил упала на постель, я посмотрела на спину мужа у окна.

— Прочти, пожалуйста.

Он обернулся. Медленно, нерешительно подошел и потянулся к листку бумаги. Начал читать:

— Лида, благодарю тебя за сохранение жизни себе и мне. В местной полиции открыто дело. Уверен, для тебя не составит труда все уладить. Имена и контактные данные списком внизу. Когда поправишься, буду рад увидеть в гостях. Л.М. — Марк перевел взгляд с письма на меня. — Тут список из шести имен на английском. Должности, имена и адреса.

— Спасибо. — Кивнула я.

— Куда положить? — Спросил, складывая лист.

Я постучала пальцами по простыне. Мне нужны эти имена. Нужно заняться ими сегодня же. Не удивляясь, Марк подложил письмо под мою ладонь.

— Чего-нибудь хочешь?

Отрицательно качнув головой, я следила за ним взглядом. Никогда на его лице не отражалось подобной муки. Не узнавала я и странного, мучительно-отчаянного и в то же время решительного выражения лица. Я прекрасно понимала, что он хочет задать миллион вопросов и первый из них: «Кто он»? Но мы оба знали, что

ответом на все будет: «Не спрашивай». Я боялась представить насколько мучительно ему могло быть от этого, и делала шаг назад: от его возможных переживаний к своей вполне ощутимой боли.

— Кто он? — За минуту раскаленного добела молчания он не шелохнулся.

Я вздохнула и закрыла глаза. Усталость вела взгляд куда-то в сторону. Хотелось остаться одной и поспать. Если получится уснуть с этими пульсирующими дырами в животе.

Когда я открыла глаза, Марк продолжал стоять надо мной, как изваяние.

— Я хочу отдохнуть. Посплю, разберусь с этим, — я подняла и опустила пальцы на письме Ласкара. — И все расскажу.

— Не расскажешь. — Отрицательно качнул головой он.

Уверенность в голосе говорила о том, что муж успел узнать меня. Изучить всю мою нехитрую натуру и повадки. Но это не помогало ему узнать то, чем я занимаюсь и понять, кем, в сущности, являюсь.

— Тебе на работу, наверно, надо. — Предположила я устало. Марк поднял подбородок, резко вобрав в себя воздух. — Возвращайся. Я разберусь тут и вернусь к тебе.

— Лида…

— Езжай домой, Марк. Со мной все будет хорошо.

Он облизал губы, не веря тому, что слышит. Обернулся за плечо. Вернул взгляд ко мне, качая головой.

— А со мной? — Спросил шепотом. Ведь шепот — это всего лишь шепот. В нем сложно различить злость и боль. Намного сложнее, чем в глазах. Прикрыв веки, я устало вздохнула. Марк вышел практически сразу.

Миша появился на следующий день. Предполагаю, он вылетел сразу, как только узнал о том, что я пришла в себя. Влетев в палату, он спросил без тревоги, зло:

— Какого хрена в тебя стреляли?

Повернув к нему изумленное лицо, я не нашлась что ответить. На несколько секунд повисло молчание. Миша разглядывал меня, и черты его лица постепенно смягчались. Запахнув на груди халат и обойдя кушетку, он присел рядом.

— Ты хреново выглядишь, дорогая.

Я усмехнулась и поморщилась от боли: сократились мышцы живота. Все, что можно было перенести на два дня, он перенес. Но я задержалась еще на два непредвиденных, не прописанных в нашем расписании дня.

— Кто в тебя стрелял? Мы можем это использовать? — Продолжал он тем же тоном, убирая мой локон за ухо и разглядывая лицо.

— Миш, я не в состоянии обсуждать это сейчас. Дай мне поправиться. У меня все болит. Я вся болю…

— Но ты хотя бы имя знаешь?

— Зачем тебе? Мы не будем это использовать. Об этом никто не должен знать.

— Но я, хотя бы, пожму ему руку. — Усмехнулся агент, поднимаясь.

— Не заставляй меня снова прикидывать, кем бы тебя заменить. Это не смешно. Я надеялась, что наши разногласия улажены.

— Разногласия? О чем, ты, Лида? Все замечательно! — Миша присел на подоконник. — Не плохая палата. Не дешево обходится? — Помолчал немного. Я посмотрела на темный силуэт на фоне окна и отвернулась. За плечами была работа с шестью полицейскими, расследующими происшествие в поместье Ласкара Младенова. Теперь о том, что в отдельной палате частной больницы с огнестрельными ранениями лежит россиянка, знали только мой лечащий врач и медицинская сестра. При выписке они забудут обо мне надежнее, чем дурной сон. — И потом, кем ты меня можешь заменить? — Продолжал Миша тихо, чуть насмешливо, как всегда со злыми нотками в голосе. — Твой муженек не подпустит к тебе никого, кроме меня. Был повод убедиться, ни так ли?