Сон No 9
Шрифт:
Дэймон смотрит, как Мириам разливает шампанское. Бархотка опускается на колени:
– - А ты, Эидзи?
Прекрасно. Мы уже называем друг друга по имени.
– - Я, э-э, предпочитаю двухколесные средства передвижения.
Бархотка восклицает с энтузиазмом:
– - О, только не говори мне, что ты ездишь на "харлее".
Дэймон заливисто хохочет:
– - Как ты догадалась? Для Миякэ его "харлей" -- это, как бы получше сказать, его пятая точка свободы между музыкальными тусовками, верно? Рок-звезд окружает столько дерьма, вы не поверите. Поклонницы, наркоманы, ворье --
При свете лампы Мириам похожа на призрак, но не теряет достоинства. Комната наполнена интимностью и теплом. Я вдыхаю запах духов, косметики и недавно настеленного татами.
– - Оставьте, господин Дэймон. Леди не говорят о возрасте.
Дэймон распускает свой конский хвост.
– - А дело в возрасте? Ну надо же. Ты, должно быть, очень счастлива здесь. Ну, я ко всем обращаюсь, шампанское готово, и я хочу провозгласить два тоста.
– - И за что же мы, как бы, пьем?– - спрашивает Кофе.
– - Во-первых: как Миякэ уже знает, я только что освободился от одной дрянной женщины, для которой забыть свое обещание все равно, что шлюхе -вот хорошее сравнение -- натянуть или снять резинку.
– - Я точно знаю, каких женщин ты имеешь в виду, -- кивает Кофе.
– - Мы так хорошо понимаем друг друга, -- вздыхает Дэймон.– - Выбирай, где поженимся: в Вайкики, Лиссабоне или Пусане?
Кофе играет серьгой Дэймона.
– - Пусан? Эта корейская клоака?
– - Ядовитое местечко, -- соглашается Дэймон.– - Можешь взять эту серьгу себе.
– - Как бы, здорово. Итак, за свободу.
Мы звеним бокалами.
– - А какой твой второй тост?– - спрашивает Бархотка, гладя пальцами хризантему.
Дэймон жестом указывает на Кофе и Бархотку:
– - Ну, конечно же -- за цвет истинной японской женственности. Мириам, ты смыслишь в таких вещах. Какими качествами должна обладать моя будущая жена?
Мириам обдумывает ответ:
– - В вашем случае, господин Дэймон, слепотой. Дэймон хватается руками за сердце, будто хочет остановить кровотечение.
– - О, Мириам! Где сегодня твое сострадание? Мириам любит кормить уток, Миякэ. Я слышал, к водоплавающим она относится с большим участием, чем к своим любовникам.
Мириам слегка улыбается:
– - Я слышала, водоплавающие больше заслуживают доверия.
– - Заслуживают доверия, ты говоришь? Или оказывают? Неважно. Ты согласна, что мы с Миякэ -- самые счастливые мужчины в Токио?
Одно мгновение она смотрит на меня. Я отвожу взгляд. Интересно, как ее зовут по-настоящему?
– - Только вы сами можете знать, насколько вы счастливы, -- говорит она.– - Это все, господин Дэймон?
– - Нет, Мириам, это не все. Я хочу травки. Той кармической смеси. И ты знаешь, каким голодным я становлюсь после наркотиков, так что принеси нам чего-нибудь поклевать примерно через полчаса.
В комнате есть ширма-фузума, за которой скрывается выход на балкон. Из дна ночи вырастает Токио. Всего месяц назад я помогал своему двоюродному брату чинить "Ротаватор" на чайной плантации
– - Какой же он огромный, -- говорит она сама с собой. Горячий бриз треплет ей волосы. Ее тело сплошь состоит из изгибов, которые я ощущаю, даже не прикасаясь к ней.
– - Я со всей ответственностью заявляю, -- говорит Дэймон, друг, который преподносит мне все это на блюдечке, -- что я свернул самый совершенный косячок по эту сторону от борделей Боготы.
– - Откуда ты знаешь?– - Кофе наклоняется, чтобы зажечь самокрутку.
– - Я владею десятком из них.
Он вылезает из своего пиджака и швыряет его в комнату. На его футболке написано: "Вещи видятся нам не такими, каковы они есть, они видятся нам такими, каковы мы есть" -- где-то я это уже слышал.
Бархотка свешивается ниже:
– - Это острова или корабли? Там, где кольцо из огней.
Дэймон вглядывается в темноту через перила:
– - Отвоеванная земля. Новый аэропорт. Кофе смотрит на огоньки:
– - Давайте поедем туда и посмотрим, как быстро бегает твой "порш".
– - Давайте не поедем, -- Дэймон раскуривает самокрутку, втягивает дым и выпускает его с громким "а-а-а-а-а-а-а-а-а-а...".
Кофе опускается на колени, и Дэймон подносит самокрутку к ее губам. Дядюшка Толстосум прочитал мне строгую лекцию о наркотиках в Токио, о которой, как я понимаю, едва взглянув на Бархотку, я предпочту забыть. Кофе сжимает губы и, подобно дракону, выпускает дым из ноздрей.
– - Я уже говорил вам, -- Дэймон рассматривает пламя своей зажигалки, -что эта зажигалка имеет историческую ценность? Она принадлежала генералу --> Дугласу Макартуру[Author:A] во времена оккупации.
– - Как бы, так и есть, если ты говоришь, -- с недоверием усмехается Кофе.
– - Говорю, но это неважно. Принеси мне забутон, моя кофейносливочномедоваякиска, пусть твои легкие напитаются этой прелестью, мы отправимся на машине в Терра-дель-Фуэго и заплодим Патагонию...
Пока Кофе несет подушку из комнаты, мобильный у нее в сумочке тренькает "Лунную сонату". Дэймон тяжело вздыхает:
– - Вот достал!– - и передает самокрутку мне.
Я отдаю ее Бархотке. Дэймон отвечает на звонок, подражая тону кронпринца:
– - Я приветствую вас в этот прекрасный вечер.
Кофе, хихикая, бросается к нему:
– - Отдай!
Дэймон прижимает ее к полу, зажав между коленями. Она извивается и хихикает, оказавшись в ловушке.
– - Нет, мне очень жаль, но вы не можете поговорить с ней. Ее друг? В самом деле? Это она вам так сказала? Какой ужас. Я трахаю ее сегодня вечером, видите ли, поэтому пойди и возьми в прокате порнокассету, ты, жалкий козел. Но сначала послушай внимательно -- вот как звучит твоя смерть.– - И он выбрасывает телефон с балкона.