Чтение онлайн

Кофе хихикает и нажимает "9".

– - Принято! "Дама Пик". Как бы странное название для бара.

Если бы не мигающие номера этажей, движение лифта было бы совсем неощутимо. Кофе снимает с воротника Дэймона пушинку:

– - Симпатичный пиджак.

– - Армани. Я очень придирчиво выбираю то, что вступает в контакт с моей кожей. Потому-то я и выбрал тебя, о, моя божественная.

Кофе закатывает глаза и переводит взгляд на меня:

– - Он всегда такой, Миякэ?

– - Не спрашивай его, -- улыбается Дэймон.
– - Миякэ слишком хороший друг, чтобы ответить тебе честно.

Я

смотрю на четыре отражения наших четырех отражений. Гудящая тишина, как в космическом корабле.

– - Останься здесь подольше, -- говорю я, -- и забудешь, которое из них -- твое.

Звенит гонг, и двери лифта открываются. Мы с Бархоткой и Кофе чуть не падаем. Мы на крыше здания, так высоко, что Токио не видно. Выше облаков, выше ветра. Звезды так близко, что в них можно ткнуть пальцем. Метеор выписывает дугу. В темноте позади Ориона я различаю занавес, и иллюзия исчезает -- мы в миниатюрном планетарии, меньше десяти метров в диаметре. Снова звенит гонг, и на полу по краям купола занимается розово-оранжевая, как грейпфрут, заря.

– - Как бы, -- выдыхает Кофе, -- совершенно невероятно.

Бархотка молча наслаждается. Дэймон хлопает в ладоши:

– - Мириам! Как видишь, я не смог удержаться от встречи с тобой.

Сквозь занавес проскальзывает женщина в опаловом кимоно и полном макияже гейши. Она изящно кланяется. Вся она -- само изящество, от лакированной заколки для волос до вечерних деревянных --> гэта[Author:A] .

– - Добрый вечер, господин Дэймон.
– - Ее голос звучит глухо, будто из-под подушки. Косметика скрывает все, что можно скрыть, но по тому, как она двигается, я думаю, что ей около двадцати пяти.
– - Нечаянная радость для нас.

– - Я знаю, что это так, Мириам. Знаю. Я слышал, сегодня вечером ты должна была отправиться в экзотическое путешествие, -- но ты здесь, до сих пор. Так, так. Познакомься с моей новой невестой.
– - Он целует Кофе, которая хихикает, но придвигается ближе.
– - Ну, скажи мне, что Гнусного Папаши здесь нет.

– - Вы имеете в виду... кого, господин Дэймон?

– - Слышал, какая дипломатия, Миякэ? Мириам -- профи.
– -> Bona fide[Author:A] профи.

Женщина бросает взгляд на меня.

– - Господина Дэймона-старшего сегодня здесь нет, господин Дэймон.

Дэймон вздыхает:

– - Ах, отец, отец. Снова спаривается с Чизуми? В его-то годы? Интересно, здесь еще кто-нибудь заметил, как сильно он растолстел? К слову о лишнем багаже. Чизуми наверняка сплетничает с тобой насчет господина Дэймона-старшего, а, Мириам? Или на твоих устах печать молчания?.. А, вижу, отвечать ты не собираешься. Ну, если его здесь нет, развлеку свою новую женушку, -- он обнимает Кофе за талию, -- в личных апартаментах клана Дэймонов. Естественно, все праздничные расходы пойдут на счет Папаши Кролика.

– - Естественно, господин Дэймон, --> Мама-сан[Author:A] выставит счет господину Дэймону-старшему.

– - Почему так официально, Мириам? Где же "Юзу-чен"?

– - Я должна попросить вас расписаться в книге гостей, господин Дэймон.

Дэймон машет рукой:

– - Да где угодно.

Я не слушаюсь внутреннего голоса, который советует мне сейчас же сесть в лифт и убраться отсюда,

потому что у меня нет ни подходящего предлога, ни объяснения. Я все еще под алкогольными парами, но в Дэймоне мне чудится опасность. Момент упущен. Дэймон увлекает нас за собой, мы вверяем себя ему.

– - Зачарованная земля ждет.

Мириам ведет нас сквозь череду занавешенных передних -- я тут же забываю, с которой стороны мы пришли. Каждый занавес украшен вышитыми иероглифами, настолько древними, что прочитать их невозможно. Наконец мы входим в зал, обитый стеганой тканью, не менявшейся годов с тридцатых. Окон в нем нет, а на стенах висят гобелены с изображениями древних городов. Жесткие, обтянутые кожей кресла, слишком медленно качающийся маятник, затухающий канделябр. Ржавая клетка с открытой дверцей. В ней сидит попугай, который расправляет крылья, когда мы проходим мимо. Кофе взвизгивает, как резиновая подметка на лакированной поверхности. В зале, разбившись на группы, сидят несколько пожилых мужчин и тихими голосами обсуждают свои секреты, сопровождая слова медленными жестами. Сумрак наполнен табачным дымом. Девушки и женщины наполняют бокалы и присаживаются на ручки кресел. Они здесь для того, чтобы прислуживать, а не развлекать. На их кимоно алхимия выплеснула все свои краски. Золото хурмы, синева индиго, алый цвет божьей коровки, пыльная зелень тундры. Вентилятор под потолком разгоняет лопастями густой зной. В тени огромного азиатского ландыша пианино само собой играет ноктюрн, ни медленно, ни быстро.

– - Ух ты, -- говорит Бархотка.

– - Как бы, чудно, -- говорит Кофе.

Сильный аромат, напоминающий лак для волос, которым пользуется моя бабушка, заставляет меня чихнуть.

– - Господин Дэймон!
– - За барной стойкой появляется густо нарумяненная женщина.
– - Со спутниками! Ну надо же!

На ней головной убор из павлиньих перьев и блестящие вечерние перчатки, она всплескивает руками, как старая актриса:

– - Как вы все молоды и полны сил! Вот что значит молодая кровь!

– - Добрый вечер, Мама-сан. Тихо для субботы?

– - Уже суббота? Здесь не всегда знаешь, какой сейчас день.

Дэймон дерзко улыбается. Кофе и Бархотка -- желанные гости везде, где есть мужчины, чтобы раздеть их в своем воображении, но я, в джинсах, футболке, бейсболке и кроссовках, чувствую себя не в своей тарелке, будто землекоп на императорской свадьбе. Дэймон хлопает меня по плечу:

– - Я хочу пригласить своего брата по оружию -- и наших замечательных спутниц -- в комнату своего отца.

– - Саю-чен может проводить вас...

Дэймон прерывает ее. В его улыбке сквозит злость:

– - Но ведь Мириам свободна.

Между Дэймоном и Мамой-сан идет безмолвный обмен репликами. Мириам с несчастным видом смотрит в сторону. Мама-сан кивает, и по ее лицу будто пробегает дрожь.

– - Мириам?

Мириам поворачивается обратно и улыбается:

– - Это доставит мне такую радость, господин Дэймон.

– - В основном я езжу на кабриолете "Порш Каррера-4" цвета берлинской лазури. У меня слабость к "поршам". Их изгибы, если присмотреться повнимательнее, в точности повторяют изгибы стоящей на коленях, покорно склонившейся женщины.