Сон No 9
Шрифт:
– - Вы дали мне одну банкноту в пять тысяч иен.
– - Послушай, детка! Я дал тебе банкноту в десять тысяч иен! Не пять! Десять!
– - Господин, я абсолютно уверена... Он буквально встает на дыбы:
– - Ты утверждаешь, что я лгу?
– - Нет, я говорю, что вы ошибаетесь.
– - Ты что, феминистка? Обсчитываешь, потому что фригидна?
Очередь тревожно шевелится, но все молчат.– - Я...
– - Я дал тебе десять тысяч, ты, жертва аборта! Давай сдачу! Быстро!
Она открывает кассу:
– - Здесь даже нет десятитысячной
– - Ну и что! Ты украла ее из кассы!
То ли я еще не совсем отошел от травки, то ли "Виртуа Сапиенс" притупила чувство реальности, но неожиданно для самого себя я подхожу к этому парню и хлопаю его по плечу. Он оборачивается. Его рот кривит усмешка. Этот вепрь еще здоровее, чем я думал, но отступать поздно, остается атаковать первым, чтобы не потерять преимущество. Выплескиваю кофе ему в лицо и бью головой в нос, очень, очень сильно. В глазах у меня вспыхивают бенгальские огни -- Вепрь отступает с протяжным: "А-а-а-а-а-а-а-а-а". Из носа у него течет кровь. Я возвращаюсь в исходное положение, ища, чем бы замахнуться. От боли в голове мой голос звучит нетвердо:
– - Убирайся сейчас же, не то зубы искрошу, -- смотрю, что у меня в руке, -- этой пепельницей!
Должно быть, я выгляжу достаточно убедительно -- прогундосив что-то насчет полиции и нападения, Вепрь ретируется. Посетители молчат. Лао-Цзы хлопает меня по плечу:
– - Чистая работа, Капитан.
Ослица подходит к своей коллеге, полная участия.
– - С вами все в порядке? Я не поняла, что происходит... Официантка с прекрасной шеей захлопывает кассу и смотрит мне в глаза:
– - Я бы с ним справилась.
– - Я знаю, -- отвечаю я.
Бенгальские огоньки опасно вспыхивают.
– - Но все равно спасибо.
Она одаряет меня сдержанной улыбкой, так что, когда огоньки начинают мелькать с новой силой, у меня есть чем отвлечься от этой боли. Я сажусь на свое место, и на какое-то время боль получает мою голову в свое полное распоряжение.
Интересно, бывала ли моя мать в кафе "Юпитер", когда жила в Токио? Может быть -- после того, как родились мы с Андзу, -- она сидела на этом самом месте, ожидая повестки от Акико Като. Трутни из "Пан-Оптикона" работают даже по воскресеньям. Неиссякающим роем они залетают в здание и вылетают обратно. Прошло почти две недели с той бесполезной засады, а отца я в Токио так и не нашел. Может, он сейчас в каком-нибудь отдаленном пригороде, а может, читает спортивную хронику за соседним столиком. Лао-Цзы сидит через две табуретки от меня, погрузившись в свою идиотскую игру.
– - Привет.
Официантка с самой прекрасной шеей держит в руках кофейник.
– - Налить?
– - Боюсь, у меня больше нет денег.
– - За счет заведения. В качестве оплаты за охранные услуги.
– - Тогда с удовольствием. Спасибо.
Она наливает. Я смотрю. Потом она спрашивает:
– - Как ваша голова?
Опершись на локоть, закрываю рукой горло, чтобы она не увидела засос.
– - Прекрасно.
– -
– - Что -- что-нибудь?
– - Еще одну булочку? За мой счет.
– - Чего я действительно хочу, если вы, э-э, не против, -- боль придает мне храбрости, о которой я при обычных обстоятельствах и мечтать бы не мог, -- так это узнать, как вас зовут.
Ее сдержанная улыбка на секунду запаздывает.
– - Аи Имадзо.
Какое классное имя.
– - А вас?
– - Эидзи Миякэ.
Не такое классное.
– - Эидзи Миякэ, -- произносит Аи Имадзо, и я чувствую себя намного, намного лучше.
Взглядом она изучает шишку у меня на лбу.
– - Наверное, это ужасно больно, когда бьешь кого-нибудь головой?
– - Нет, если умеешь это делать. Я думаю.
– - Значит, у вас нет привычки каждый день раздавать удары головой направо и налево?
– - Это был мой первый удар головой.
– - Историческое событие.
На перекрестке загорается зеленый, и поток машин с жужжанием устремляется в туманную дымку.
– - Где еще я вас видела, Эидзи Миякэ?
– - В тот день, когда была гроза. Две недели назад. Вы решили, что я -ну, в общем, так оно и было, -- подслушиваю ваш телефонный разговор. В конце вашей смены. Я просидел здесь часа два.
– - Да, -- Аи Имадзо кивает головой, -- теперь вспомнила.
– - Проклятые биоборги!– - ругает Лао-Цзы "Вид-бой-3".
– - У меня перерыв. Не возражаете, если я присяду? Не возражаю ли я?
– - Конечно, нет.
И к моей радости и смущению -- я еще не могу прийти в себя от ночи, проведенной с незнакомкой в отеле любви, -- девушка с самой прекрасной шеей во вселенной садится рядом со мной.
– - Итак, -- говорит она, -- вы встретились с тем человеком?
– - С кем?
– - С тем, кого вы ждали, в тот день, когда была гроза.
– - Нет. Еще нет.
– - Подруга?
Я останавливаюсь на сокращенной версии и перепрыгиваю через Акико Като.
– - Родственник.
– - И давно вы его ищете?
– - Три недели...
– - Три недели? С тех пор как приехали в Токио?
– - Откуда вы знаете?
На ее щеках появляются ямочки, а глаза превращаются в два маленьких полумесяца. Мне нравятся такие улыбки.
– - Ваш акцент. Через полгода вы его потеряете. Откуда вы?
– - Вы не знаете этого места.
– - Испытайте меня.
– - Якусима. Остров напротив...
– - ...южного побережья Кюсю, где растут кедры Дземон, древнейшие обитатели восточного полушария. Итак, как вам Токио, этот загадочный город?
Токио, этот загадочный город. Нравится ли он мне?
– - Полон сюрпризов. Иногда здесь одиноко. По большей части, не по себе. Я не могу ходить по прямой. Постоянно налетаю на кого-нибудь.
– - Перестаньте думать о том, как вы ходите. Это все равно, что подносить ложку ко рту, -- задумаешься, как это сделать, -- промахнешься. Откуда вы знаете, что ваш родственник проходит мимо этого места?