Сон No 9
Шрифт:
Я наблюдаю, как под потолком танцуют снежинки, и покуриваю "Мальборо", зажженную Девой Марией. Юзу Дэймон барабанит пальцами по столу в такт психоделическим рождественским песнопениям.
– - Это место называется "Бар веселого Рождества".
– - Но сегодня девятое сентября.
– - Здесь каждый вечер двадцать пятое декабря. Это то, что мы называем детской забавой.
– - Возможно, я наивен, но ведь твою девушку могло просто что-нибудь задержать.
– - Ты более чем наивен. В каком веке застряла эта твоя Якусима? Стерва кинула меня. Я знаю. Мы с ней договорились. Если бы она хотела прийти, она пришла бы. А теперь я одинок, как новорожденный младенец, и на нее мне наплевать. Наплевать. Но -- только не оборачивайся сразу -- кажется,
– - Они выглядят как модели.
– - Модели для чего?
– - Такие на меня дважды не посмотрят. И разу не посмотрят.
– - Я обещал оплатить твою выпивку, но не ублажать твое эго.
– - Я это и имею в виду.
– - Чушь.
– - Посмотри, как я одет.
– - Мы скажем, что ты --> роуди[Author:A] какой-нибудь группы.
– - Я даже за роуди не сойду.
– - Мы скажем, что ты роуди у "Металлики".
– - Но ведь мы же с ними незнакомы. Дэймон закрывает лицо ладонями и хихикает:
– - Ах, Миякэ, Миякэ. Для чего, ты думаешь, созданы бары? Ты думаешь, людям нравится платить астрономические цены за дрянные коктейли? Допивай свое пиво. Чтобы внедриться в расположение противника, понадобится виски. Никаких возражений! Взгляни на ту, что в бархате. Представь, как ты зубами развязываешь шнуровку корсажа или что там на ней надето. Ответь просто "да" или "нет": ты ее хочешь?
– - Кто бы не захотел, но...
– - Сайта! Сайта! Два двойных "Килмагуна"! Со льдом!
– - Итак, после изнасилования, -- как только мы садимся за смежный столик, Дэймон начинает говорить в полный голос, -- их мир разбит вдребезги. Разрушен до основания. Она перестает есть. Обрезает телефон. Единственная вещь, к которой она проявляет какой-то интерес, -- это видеоигры ее покойного сына. Когда мой друг утром уходит на работу, она уже сидит, согнувшись над пистолетом, и пускает мужчин в расход на своем шестнадцатидюймовом "Сони". Когда он возвращается, она и бровью не ведет. Кастрюли так и стоят на столе -- ей плевать. Бахбахбах! Перезагрузка. Здесь, в реальном мире, полиция бросила это дело -- сексуальные домогательства ночью, на пустынной горе? Забудьте об этом. Большинство мужчин просто не может понять, как подобное может... Иногда наш пол просто приводит меня в отчаяние, Миякэ. Итак.
Проходит девять месяцев. Он сходит с ума от беспокойства -- помнишь, каким идиотом он выглядел, когда ты вернулся со своей битловской тусовки. В конце концов он обращается за советом к психиатру. "Так или иначе, -- выдает тот свое заключение, -- ей необходимо вернуться в общество, иначе она рискует погрузиться в состояние трудноизлечимого аутизма". А познакомились они, играя в университетском оркестре -- она была ксилофонисткой, он -тромбонистом. Итак, он покупает два билета на --> "Картинки с выставки"[Author:A] и уговаривает ее пойти, пока она не соглашается. Сигарету? Я мог бы поклясться, что, когда мы садились за этот столик, на нем была пепельница.
– - Извините.– - Дэймон наклоняется к Кофе.– - Можно?
– - Конечно.
– - Огромное спасибо. Вечером перед концертом она принимает успокоительное, они одеваются, идут поужинать при свечах в шикарный ресторан, потом занимают свои места в первом ряду. Играют трубы. Ну, знаешь...– - Дэймон выдувает вступительные такты.– - И она застывает. Ногтями впивается ему в бедро. Ее глаза стекленеют. Ее бьет дрожь. Отбросив приличия, он выводит ее из зала, пока у нее не началась истерика. В фойе она объясняет, в чем дело. Музыкант-ударник -- в оркестре -- она клянется могилой своих предков, что это он ее изнасиловал.
Бархотка и Кофе прислушиваются.
– - Я знаю, о чем ты думаешь. Почему не пойти в полицию? В девяти случаях из десяти судья говорит, что женщина сама напросилась: слишком высоко юбку задирает; и насильник выходит сухим из воды, подписав бланк с извинениями. Она говорит, что, если он не отомстит за ее поруганную честь, она выбросится
– - Ничего себе история.
– - Это еще не все. Черт, зажигалка не работает. Секундочку...
Дэймон наклоняется к Кофе, которая уже открывает свою фирменную сумочку.
– - Я ужасно извиняюсь, что пришлось вас побеспокоить, -- огромное спасибо.
Она даже сама зажигает ему сигарету, а потом еще одну для меня. Я смущенно киваю.
– - Месть -- лучшее лекарство. Ты, наверное, помнишь заголовки в местных газетках: "Кто пристрелил ударника?" Но удачное убийство -- это лишь вопрос подготовки, тогда у полиции не будет ключа. Его жена выздоравливает в считаные дни. Она снова преподает в школе для слепых. Выбрасывает видеоигры. Приходит весна, оркестр "Сайто Кинен" едет в Иокогаму, и на этот раз она сама настаивает, чтобы они купили билеты в первый ряд. Все как в прошлый раз, только это вызывает у нее больше радости. Совесть его не мучит -- он всего лишь совершил акт правосудия, который должно было совершить государство, если бы полицейские были посообразительнее. Итак, они одеваются, ужинают при свечах в шикарном ресторане и занимают свои места в первом ряду. Вступают струнные -- и она застывает. Ее глаза стекленеют. Она тяжело дышит. Он думает, что у нее приступ, и вытаскивает ее в фойе. "В чем дело?" -- спрашивает он. "Второй виолончелист! Это он! Тот, кто изнасиловал меня!" -- "Что? А как же ударник, которого я убил в прошлом году?" Она трясет головой, будто сошла с ума. "О чем ты говоришь? Второй виолончелист и есть тот насильник, клянусь могилой своих предков, и если ты не отомстишь за мою поруганную честь, я убью себя электрическим током".
– - Невероятно!– - выдыхает Кофе.– - И что он, как бы, сделал потом?
Дэймон поворачивается, Кофе закидывает ногу на ногу, и нас становится четверо.
– - Пошел в полицию. Признался в убийстве музыканта-ударника. К тому дню, когда над ним начался суд, она обвинила в изнасиловании девять разных мужчин, в том числе министра рыболовной промышленности.
Бархотка в ужасе:
– - Все это случилось на самом деле?
– - Клянусь, -- Дэймон выпускает колечко дыма, -- каждое слово -правда.
Когда я возвращаюсь к столику, передав Санте наш заказ, рука Дэймона лежит на спинке стула Кофе.
– - Как бы да, -- Кофе высовывает кончик языка между своих белых губ, -помощничек Сайты.
Ее лицо густо накрашено. Бархотка, шурша колготками, разворачивается ко мне, и Годзилла просыпается.
– - Юзу-кан говорит, что ты в музыкальном бизнесе?
Я вдыхаю запах ее духов, приправленный потом.
– - А я сейчас подрабатываю моделью, снимаюсь для рекламы крупнейшей в Токио сети клиник пластической хирургии.
Она наклоняется ко мне со своей "Ларк Слим" в ожидании огня, и Годзилла угрожающе поднимает голову. Дэймон через стол кидает мне зажигалку. Лицо Бархотки вспыхивает. И до этой минуты я ни разу не вспомнил об Андзу.
р
Когда мы вписываемся в первый поворот, секундой позже, чем "Судзуки-950" Дэймона, Бархотка обвивает меня руками. Мой "Ямаха-1000" встает на дыбы и рычит, набирая скорость. Залитый солнцем стадион, золотые трубы, гигантский дирижабль "Бриджстоун"; руки Бархотки мешают мне сосредоточиться. Дэймон сшибает ряд пляшущих разграничительных конусов, и сквозь этот грохот до меня доносится щенячий визг Кофе: