Чтение онлайн

Так что, если не хочешь свихнуться, надо ограничиваться юридическими категориями и просто считать сидящего передо мной человека Гербертом Иноэ, несмотря на то, что вся его память была только что переписана заново, что в его теле работали донорское сердце и выращенные в колбе печень и селезенка, а в нервную систему встроено около десятка микрокомпьютеров.

Я начал свою партию.

Первым был алгоритм интуиции, тот самый, который изменил жизнь Герберта, превратив его в туза. Затем последовал листок с алгоритмом, о котором я еще не слышал. Насколько я понял, эта партитура давала ему возможность

с большой скоростью усваивать информацию, как при чтении, так и на слух. Полезное свойство для бизнес-консультанта. Еще один пожелтевший листок, и герр Иноэ может дословно цитировать все, когда-либо слышанное или читанное. И, наконец, последняя новинка, уже виденный мною "Танец Кобры". Прежде чем его вводить, я отложил лютню и потянулся за сигаретами.

Когда я с сигаретой в руке направился к выходу, Марк жестом руки остановил меня:

–  Курите здесь.

Я равнодушно пожал плечами, порылся в карманах в поисках зажигалки и прикурил.

–  Знаете Марк, когда я закончу, мне бы хотелось кое-что вам рассказать.

–  Разумеется, - Марк смотрел твердо, но озабоченно. В этот момент я знал столько же дьявольских алгоритмов, сколько и они с Иноэ. А им еще требовались мои услуги.

–  Я уверен, что это покажется вам интересным.

–  Возможно.

Герберт лишь опасливо глянул на меня. Он еще не отошел после ресета.

Я бросил окурок прямо на ковер, развернул Иноэ в кресле лицом от себя и снова взялся за лютню. Мне вовсе не обязательно было смотреть на его лицо, а Танец Кобры был слишком серьезной штукой, чтобы оставлять ему полный контроль над ситуацией. Я, правда, внес в алгоритм несколько упрощений, благодаря которым Герберт сможет плясать этот танец лишь минут через двадцать, но все-таки.

Я продолжил работу, глядя в затылок Иноэ, при этом Марк стоял у меня за спиной, и судя по неприятным ощущениям, глядел в затылок мне.

Когда ввод был уже закончен, я продолжал извлекать звуки левой рукой, а правую опустил в карман. Я надеялся на то, что Марк ничего не понимает в нашей музыке. Для туза держать рядом с собой программатора было бы слишком опасно. Правой рукой в кармане я отстегнул изящный замочек чеки, плотно охватил гранату, прижимая рычаг, и осторожно потянул ее. Утром, приводя себя в порядок, я привязал чеку шнурком к поясу, через дырку, проделанную в кармане. Теперь гранату удерживали от взрыва только мои пальцы лежавшие на рычаге. Я медленно опустил лютню на пол и проговорил, не оборачиваясь:

–  Я готов к разговору.

–  Говорите, - ответил Марк у меня за спиной.

–  На мне жучок, который записывал всю вашу музыку и передавал ее по сотовой связи в место, известное только мне.

–  Бито. Наш лагерь накрыт "колпаком" из глушилок. Пока вы играли ни один сигнал не мог быть послан за его пределы.

–  Хорошо. Но, отправляясь сюда, я оставил досье на Иноэ с сообщением для властей, на случай моего исчезновения.

–  Бито. Мы нашли ваш пакет в камере хранения.

–  Я их оставил пять.

–  Вира-майна! Вы осторожный ломщик, Петров. Что ж, ваш пакет доставит нам определенные хлопоты. Но мы с этим справимся. Эти карты тоже биты. У вас все?

Я медленно обернулся. Марк, как я и думал, стоял, направив ствол револьвера

мне в голову. В барабане поблескивали пули, не драгоценные, а самые обычные.

–  Нет, у меня не все. Вы устанете долго держать так руку.

–  Продолжайте, - ответил он не дрогнув.

–  Марк, он же вас закодировал. Вы же робот! Вы не хотите освободиться?

–  Это не имеет значения. Я пошел на это добровольно и ни о чем не жалею. У вас все?

–  А вы не боитесь попасть в Герберта рикошетом?

В его лице промелькнуло беспокойство, но он был по-прежнему тверд:

–  Не боюсь. У вас все?

–  Нет. У меня еще один козырь. Герберт Иноэ ведь не может погибнуть? Это ведь недопустимо?
– сказал я и медленно вытащил руку с гранатой из кармана.

В глазах Марка появился панический ужас. Больше того, он выглядел полубезумно, лоб его мгновенно покрылся испариной.

Я осторожно повернулся вполоборота и взялся за ручку инвалидного кресла:

–  Позовите Чирка. Герр Иноэ проводит нас до геликоптера.

Герберт поднял голову. Он был еще слаб, но голос его был твердым:

–  Хорошая работа, Марк. Но сейчас нам придется их отпустить.

Марк взял себя в руки, кивнул, спрятал пистолет и отправился за Чирком.

Чирок опять с пол-оборота врубился в ситуацию, вытащил из-за пазухи драгоценный маузер и, пока нам готовили геликоптер, отлучился в обществе Марка на край поляны, откуда вскоре раздалось несколько хлопков и повалил черный дым. Только когда мы взлетели, оставив внизу Иноэ, все еще сидящего в кресле и верного Марка в окружении охраны рядом, я спросил у Чирка:

–  Что это ты там учудил?

–  Генератор поджег, - улыбнулся он.

–  Так у них, наверняка, резервный есть.

–  А я и резервный поджег!

–  Блин, все равно же вся аппаратура наверняка может работать от аккумуляторов!

–  Может и не вся. И потом, знаешь... Очень хотелось что-нибудь на память о себе оставить.

–  Они нас и так не забудут.

Чирок помог мне извлечь чеку из кармана, отвязать ее от шнурка и снова заблокировать гранату.

Мы долетели до ближайшего крупного населенного пункта, высадились прямо на вокзальной площади, и, велев пилоту улетать к чертовой матери, побежали к вокзалу, где вскочили на первую попавшуюся электричку. Проехав несколько остановок, пересели на какой-то автобус, и так колесили почти двое суток, пока добрались до Города. По дороге мы купили новую одежду. Лишь войдя в подземку я немного успокоился. Здесь найти человека было практически невозможно.

Следующую ночь мы с Чирком провели в коллекторе отопления и, надо сказать, неплохо выспались. Я имел некоторый опыт хич-хайкерства, Чирок же вообще, можно сказать, был профессором среди клошаров. Нам предстояло так прожить не один месяц, поскольку средств к существованию у нас не было. Лютня моя погибла, но даже если бы нам удалось найти другую, я не мог и подумать о том, чтобы предложить кому-то свои программаторские услуги. Все программаторы и раньше были у Иноэ под колпаком, а теперь его внимание утроится. Нам обоим предстояло исчезнуть, сделать вид, что нас не существует. И городское дно было для этого лучшим местом. Его население как раз и состояло из призраков бывших судеб.