Чтение онлайн

Ноты дьявола обычно таковы, что мастерство исполнителя большой роли не играет. И, тем более, не играло большой роли варварское состояние программаторства в то время. Алгоритм заработал. Герберт Иноэ приобрел свою дьявольско-божественную интуицию. Он смог предвидеть, чувствовать, что последует за тем или иным действием, как добиться того или иного результата.

Он понял, ясно, как дважды два, что наркотики несут ему гибель. Сам добровольно лег в частную клинику, вычистил кровь и с тех пор избегал любых пагубных привычек. Исключение делалось только для коньяка, и то по большим праздникам.

Он понял, что если о его алгоритме узнает много людей, придет

конец не только его вновь обретенной власти, но, может быть, и жизни. Учитель рано или поздно передаст алгоритм кому-то еще и процесс станет неуправляемым. Он убил учителя.

Он понял, что для более полного овладения своим даром ему понадобится больше знаний. Он получил их самым быстрым способом - с помощью гипнообучения, разом наверстав все, упущенное в детстве и юности. Глубина и прочность знаний не требовалась, дьявольская партитура перемалывала любую доступную инфу.

И еще он понял, что эта партитура не может быть единственной. Должны быть и другие, открывающие другие возможности. И он начал их искать, искать, со страстью, многократно превосходящей ту, с которой он прежде искал свой Святой Грааль и Беловодию. Теперь он знал, что ищет. Он искал власть.

Десятки его агентов пересматривали все доступные архивы в поисках другого затерявшегося листка, скупали все бумаги, оставшиеся в наследство, если случалось умереть какому-нибудь программатору, следили за всеми чересчур удачливыми дельцами, политиками, жуликами и кумирами толп. Безумные программаторы ставили безумные эксперименты на добровольцах, которым приходилось переживать иногда по несколько ресетов в месяц. Иногда что-то удавалось найти. Но все это были мелочи, по сравнению с первой находкой. Так прошло тридцать лет.

Когда же на ровном месте, из ничего, вдруг возник барон Засс, и шутя поставил на уши все человечество, чтобы построить себе этот чудовищный дом на колесах, Иноэ сразу почувствовал горячее. Он выяснил, какие люди нравятся новоявленному барону и стал таким человеком. И пока барон с азартом возводил Дрейф, как ребенок играя с новой властью, и не успел, а может, просто не захотел, освоиться с нравами тузов, хранящих друг от друга свои секреты пуще глаза, он смог сойтись с ним, и стать его другом. Единственным другом. Герберт подобрался достаточно близко, но чем-то обнаружил свою цель, и это открытие стало для Засса сокрушительным ударом. Он заперся в маковке улья, окружил себя непробиваемой стеной охраны и все люди стали для него либо игрушками, либо источником опасности. Либо опасными игрушками.

Иноэ было нелегко смириться с неудачей, он уже знал, что Засс владел вещицей, которая, возможно, была посильнее всех других козырных алгоритмов. Но он умел ждать, и умел оценивать шансы. В этом была его сила. Он ждал еще почти восемь лет. За это время старая обида могла притупиться, а в его руки попало новое оружие, которое я назвал Танцем Кобры. И Герберт задумал новый коварный рейд. И если он сумеет получить то, что ищет, он запросто сможет подарить мне Танец Кобры, потому что у него будет оружие во много раз более мощное.

Все это я понял, пока лежал в своей комнатке проснувшись среди ночи от похмелья, которое, впрочем, было не слишком жестоким, потому что коньяк у Герберта Иноэ был хорош. Конечно, понял я это лишь в общих чертах, но позже, когда появилась возможность проверить догадки, картина лишь обогатилась деталями.

* * *

Мы вернулись на Дрейф. Оставалось только ждать часа.

Пока мы с Левой нашептывали боссу формулу обаяния, он завел несколько знакомств, соблазнил нескольких

женщин, обронил несколько реплик - все с таким расчетом, чтоб растормошить барона, если тот за ним наблюдает. Комбинация действий была подобрана так тонко, как мог это сделать только Иноэ со своим даром. Барон Засс обязательно должен был наблюдать за Гербертом с того момента, как он ступил на Дрейф. Слишком много этот человек для него значил.

И вот теперь оставалось ждать, чтобы барон пригласил Герберта к себе в "Фарфоровую башню".

Я целыми днями слонялся по Дрейфу, стараясь запомнить все, на тот случай, если будет кому вспоминать. Иногда я спускался на нижние ярусы и через наклонные стекла смотрел на землю с высоты птичьего полета. Вдоль перил много где тянулись стойки, наподобие барных, и многие пассажиры часами сидели с бокалом пива или коктейлем, глядя вниз и ежесекундно получая подтверждение своей удавшейся жизни.

Иногда я, наоборот, поднимался наверх, погулять или посидеть за столиком среди висячих садов. Диковинные растения поднимались из горшков, заполненных каким-то легким пластиком, наподобие губки. Все росло на гидропонике, обычный грунт был для Дрейфа слишком тяжел.

Я избегал развлечений, чтобы не потерять бдительности, не ходил в кинематограф или в библиотеки, потому что действительность превосходила все фильмы и книги. Когда Марк Келнер заранее предупреждал меня, что до утра ничего не состоится, я посещал тренажерный зал или сауну. Но больше просто глазел по сторонам, на технику, на красоты и на людей. Люди были самые своеобразные. Роскошные туалеты, тертые джинсы и обнаженные тела свободно смешивались почти во всех помещениях бродячего города, так же, как смешивались все расы, возраста, религии и сексуальные ориентации. Несколько раз мне на глаза даже попадался человек в инвалидной коляске и темных очках. Я был так озадачен, что спросил у Марка, откуда здесь инвалид. Ведь если у человека есть деньги на билет сюда, то уж на новые ноги он найдет в любом случае. Оказалось, что это любитель "мушки Би-Зет", крайне экзотического наркотика, который вызывает сильное нарушение координации. Пока "инвалид" был под кайфом он просто не мог стоять на ногах. А под кайфом он, похоже, был всегда. В очках же находились датчики для управления движением коляски взглядом.

Конечно, отдыхом это назвать было нельзя. Я с напряжением ждал рейда. И если Герберт вернется из него с нотным листом, то кому-то надо будет в него этот алгоритм ввести. Я уже догадывался, кому это будет предложено, и подозревал, что после этого мне просто не дадут выйти из комнаты.

Можно было попытаться покинуть Дрейф прямо сейчас, тогда я остался бы в стороне от большинства смертоносных секретов. Но в покое бы меня не оставили. Во-первых, я уже знал Танец Кобры. А во-вторых, сорвать операцию, которую босс готовил восемь лет... Этого не простили бы даже в Армии спасения, а уж с такими волками это верный смертный приговор.

Я надеялся ретироваться, как только Иноэ получит свой алгоритм. Танец кобры ему тогда будет не нужен, он сам сказал, а нового программатора-камкадзе он найдет без особого труда. Если все они вдруг не поумнеют, что, вообще, с людьми случается нечасто.

И Леву надо будет, по возможности, захватить с собой. Предупредить его напрямую у меня не было возможности. Все, что я смог, это сказать ему во время одной из прогулок:

–  Лева, я сильно опасаюсь нашего босса, да и еще кое-кого. Будь начеку и держись меня, особенно, если начнется какая-нибудь заварушка.