Чтение онлайн

Никакого артистизма в игре уже не осталось. Плясуны быстро перебегали с площадки на площадку. Все танцы оставались за безопасными ограждениями площадок. Игра была закончена очень быстро, через два хода. Видимо, игроков тоже проинструктировали. Когда игра закончилась, А.Ф. встал, глянул на меня с каменным лицом и покинул ложу. Рупрехт сказал мне, почти сочувственно:

–  Извини, док, тебя предупреждали. Мы тебе поверили, хотя ты и пришел без рекомендации.

Он отвернулся к стеклу, и больше я его лица не видел.

В игру вступил Джельсамино:

–  Ты думал, ты можешь нас сделать? Наговорить фуфла и бабок срубить? Немного не то место, док. Ты ошибся адресом. Но

ничего. Мы тебе, зато предоставим развлечение. Ты ведь хотел посмотреть на о б с т а н о в к у глазами игрока? Ну вот посмотришь.

Двое охранников подтолкнули меня к выходу и повели по шатким металлическим переходам.

Я услышал голос ведущего:

–  Господа, сегодня вам посчастливится увидеть уникальное зрелище. Один из наших гостей уговорил администрацию игры пойти на неслыханный шаг. Он хочет подняться на площадку и самостоятельно пройти по канату. Говорят в этом деле замешано крупное пари, а может быть и любовная история. Друзья! Мне сообщили, что сегодня вы сделали много ставок на зеро. Значит, многие хотят увидеть падение. И у вас будет реальный шанс, потому что сегодня на канат выйдет абсолютный дилетант, но мужественный человек - инженер Петров! Он подписал бумаги, в которых принимает за себя всю ответственность за последствия. Он готов на все. Ради чего? Мы никогда не узнаем. Но мы все увидим!

Между тем мы сначала по легкому сооружению, напоминающему подъемный мост, прошли в гнездо, оказавшееся вблизи неожиданно просторным, а затем, под рев толпы, и на стартовую площадку центрального загонщика. На узком мостке меня вытолкнули вперед, и лишь один из секъюрити проследовал за мной до площадки. Там он прочитал мне короткое напутствие, что было для меня совершенно неожиданно. Я как-то забыл, что эти парни вообще-то могут говорить.

–  Значит так, - он опустил руку в карман, - у меня здесь шприц. Если я тебя уколю, ты грохнешься сразу. А если пойдешь сам, у ребят внизу будет шанс успеть с брезентом. Понятно?

–  Нет вопросов, - ответил я, скинул пиджак и приветственно помахал публике руками.

Потом у меня возникла еще одна идея. Я попросил:

–  Скажи им, что я посвящаю этот шаг молодой ведьме Дио, которая сидит в первом ряду.

–  Иди, иди, - поторопил меня охранник, и вдруг добавил, - Иди быстро. Быстро идти легче, чем медленно, - и начал повторять мою тираду в свой ларингофон, не спуская, однако, с меня глаз. Он все еще опасался сюрпризов. Профессионал!

Я посмотрел на трос, попробовал его ногой. Он выглядел достаточно надежно, толщина его была сантиметров пять, снаружи его покрывала какая-то ткань или кожа, а натяжение было таким, что он казался жестким. По крайней мере здесь, у площадки. Пару раз я осторожно ступил на него и быстро отступил обратно. Если успокоиться, то это кажется выполнимым. Я сделал несколько глубоких вдохов, сосредоточился и поднял глаза. Мой взгляд уперся в экран, на котором во всю пенилось и бурлило пиво с рекламного ролика. Я повернул голову и увидел рекламу стирального порошка, взмахи белого полотна и нежно-зеленую лужайку. "Блин, пошел бы в агрономы... Ходил бы сейчас по полям..."

Диктор начал говорить:

–  Так и есть, господином Петровым движет романтическое чувство. Его подвиг посвящается ведьме Дио, она...

Я раскинул руки, и, стараясь не глядеть в низ, сделал шаг.

–  Он начал идти! Он идет!!

Честное слово, я смог сделать пять или шесть быстрых шагов. Канат все-таки начал вибрировать, и это было для меня слишком. Сделав несколько судорожных движений, я неуклюже рухнул на трос, чуть не сел на него верхом, и непонятно как сумел зацепиться сгибом одной руки. Меня качало,

как черт знает что, я совершенно потерял ориентацию в пространстве. Последнее, что я увидел, была босая девичья ножка, ступавшая по нежной зеленой траве. Волна, побежавшая по тросу от моего падения, вернулась назад и с такой силой ударила меня по руке, что я, кувыркаясь, полетел вниз. Только бы не промахнуться.

Я упал на брезент, и не скажу, что это было приятно. В первый момент мне казалось даже, что я что-то себе сломал. В следующий меня уже бросили на носилки, и врач в маске закатал мне рукав и вонзил в руку, которую кто-то крепко держал, иглу шприц-тюбика. Я попытался встать, но меня уложили обратно, и, кажется, начали пристегивать. Затуманившимся взглядом я увидел над головой экран с зеленой лужайкой, и мне показалось очень странным и важным, что только что я был к нему так близко. И в следующее мгновение я все понял. Меня начала бить истерика. Я хохотал и вяло пытался вырваться от моих тюремщиков, до тех пор, пока желто-зеленый туман не заволок мое сознание.

* * *

Очнулся я уже в знакомой комнате. Только на этот раз я лежал на носилках, стоящих прямо на полу. В голове был туман, и страшно хотелось пить. Не знаю, сколько времени мне понадобилось на то, чтобы хоть как-то прийти в себя, слезть с носилок и сесть на пол. Еще через какое-то время я смог встать и сделать несколько шагов. В комнате по-прежнему был легкий стол и два стула. На столе стояла бутылка вина. Я поразился любезности моих хозяев, но вино оказалось запечатано, а пальцы меня пока слушались недостаточно. Я начал ходить туда-сюда, чтобы восстановить кровообращение. Обследовав карманы, я обнаружил, что у меня опять пропали телефон, зажигалка и портмоне.

Наконец, сознание вернулось ко мне в достаточной степени, чтобы я понял, где я нахожусь, и что меня ожидает. Скорее всего меня ожидала участь безымянного трупа на городских улицах или в реке. А вино было столь мило предложено лишь потому, что с пьяного трупа и спрос меньше.

Впрочем, если других вариантов нет, то почему бы и не выпить? А если есть, то не все ли равно?

Я протолкнул пробку внутрь карандашом и вместе с бутылкой залез под стол, предварительно пододвинув его к двери.

Там я уперся в дверь спиной и сделал несколько глотков, затем огромным усилием воли заставил себя оторваться, и начал расшнуровывать правый ботинок. Стянув его, я вытащил стельку. Под ней в вырезанных в подошве углублениях лежали два небольших предмета. Сначала я достал маленький телефон, который по моей просьбе купила Мэри-Энн и незаметно передала Чирку, когда он ходил пить свою призовую дозу. Телефон работал. Посмотрев на его часы, я понял, что прошли почти сутки. Скоро должна была начаться большая игра. Я задумался. Первоначально я собирался звонить по этому телефону в полицию, дежурному по городу, знакомым журналистам и адвокатам, на телевидение и в Лигу Наций. Всем, кто мог вытащить меня отсюда и не дать закончить свой век в расцвете сил. Нужные телефоны были записаны на стельке.

Но теперь появился другой вариант. Я набрал номер, который можно было прочесть на той сигарете, которую я вчера стрельнул у Василька. Разумеется, пока я ее не выкурил. Номер он узнал по моей просьбе, переданной ему Мэри-Энн. По счастью, я его смог вспомнить.

–  Алло, Александр Филиппович? Это инженер Петров. Я решил вашу задачку. У меня было время поработать. Или ваши спецы уже справились с ней сами? Нет? Надеюсь, наш контракт остается в силе? Нет, что вы, мне вполне достаточно вашего слова. Я верю в ваше благоразумие. Заходите сюда, я вам все расскажу. Как не знаете? Ну, капитан Рупрехт вас проводит.