Симуляция
Шрифт:
– Каким образом вы собирались произвести коррекцию?
– В основе проблемной реакции лежит некая структура, во всяком случае, как модель такое объяснение нам вполне подходит. Она всегда бывает обвешана огромным количеством вторичных конструкций, и из-за этого просто так ее удалить нельзя. Все рухнет. У нас даже анекдот есть по этому поводу...
– Продолжайте!
– Да, извините. Значит, нужна замена. Надо исследовать проблемную структуру и построить для нее замену. Обычно лучшая замена - структура прямо противоположная по функции. Если бы это удалось, Агнесс от грязи получала бы удовольствие. Ну, понятное
– Достаточно. Я вас понял. Вы стремитесь к стандартному решению, хотя уже видите, что ситуация нестандартна. Завтра предпримите еще одну попытку. Действуйте, исходя из своего знания о том, что решение существует. Все.
Отчеканив этот невразумительный вердикт, Иноэ сделал нетерпеливый жест рукой, отмахиваясь от меня, как от мухи.
Только на улице я сообразил что говоря со мной он свободно использовал нашу, программаторскую терминологию. Да и я забылся и начал с ним говорить как с коллегой. То ли его ремесло бизнес-консультанта обязывает разбираться во всех профессиях и говорить на всех жаргонах, то ли герр Иноэ и сам когда-то баловался мелким ремонтом психических конструкций.
* * *
"Значит, он говорит, что решение существует" - размышлял я, мучаясь от бессонницы, - "Откуда это, интересно, ему известно? Он что каждый месяц заказывает коррекцию любовницам с инопланетной кровью? Или сам делает ее регулярно, а сейчас просто слишком занят? Скажем, консультирует дьявола, как увеличить эффективность вселенского зла и сэкономить на топливе для адских котлов. Ладно. Если решение есть, то где оно? Уж точно не там, где я его искал все это время. Потому что там, где оно должно быть, его точно нет..."
Примерно с такими мыслями я, наконец, заснул.
* * *
На этот раз я провозился еще дольше. Начал с того, что удалось еще вчера - подобрался к проблемной структуре, сумел к ней обратиться и подключиться к одному из входных каналов. У нас есть несколько способов ограничить структуру и спросить у нее, "Кто ты?". Беда была в том, что на этот раз я получал такое многообразие ответов, что составить мало-мальски разумное представление не представлялось возможным. Доступ к структуре тоже был очень непростым. Со всех мыслимых сторон ее окружали ажурные конструкции, которые казались жизненно важными и, в то же время, крайне уязвимыми. Приходилось работать, как тому бывшему гинекологу из анекдота, который ухитрился оклеить квартиру обоями через замочную скважину.
В таких условиях обычный путь - изучить структуру, удалить ее и вставить вместо нее замену - оказался совершенно нереальным.
Тогда я начал искать выходы из проблемной структуры на поверхность, туда, где с ними можно будет легко работать. Я не знал, зачем я это делаю. Ведь грубые методы, когда тупо перехватываешь выходной сигнал, изменяешь на то, что нам надо, и передаешь дальше, был мне недоступен. Такие пути слишком разрушительны. Тем не менее я нашел четырнадцать выходов, из которых тринадцать оказались ложными.
"Действуйте, зная, что решение есть..." Или как там он сказал? У меня в руках был с трудом найденный выход из системы. Был вход, который я нащупал через путаницу изящных конструкций, казалось, специально раскоряченных так, чтобы создать мне максимум неудобств.
За окном было темно. Пальцы плохо меня слушались, голова гудела, но во всем теле была удивительная легкость. Агнесс неподвижно лежала, свернувшись калачиком в кресле. Похоже, она была в обмороке. Не удивительно. Она выглядела на удивление трогательно в своей беззащитности, но меня ее вид почему-то больше не возбуждал. Я деревянными движениями уложил лютню в футляр, покинул комнату и неверной походкой дошел до стола ночного референта.
– Я закончил, - только и смог я сказать, и направился к выходу.
Дома, раздевшись, я забрался в ванну и опустил голову под струю горячей воды. Перед моими глазами вдруг расцвел удивительный алый цветок. Это было настолько странное и завораживающее зрелище, что лишь когда третья капля крови упала в воду из моего носа, я сообразил, что происходит и догадался запрокинуть голову.
Я был опустошен и совершенно счастлив, как будто сдал самый важный в своей жизни экзамен. Тогда я еще не знал, что это экзамен на допуск в ад.
* * *
– Занятно, - сказал Герберт Иноэ, глядя, в порядке исключения, не в глаза, а куда-то поверх моей головы, - Занятно. Вы выдержали испытание. Вы его выдержали уже тогда, когда пришли и заявили, что задача не решается. Она, действительно, не решалась, я об этом позаботился. Я убедился, что вы подошли к проблеме грамотно, что вы в состоянии признать поражение, и что вы не собираетесь подделывать результат. Собственно, надо было уже тогда принять решение и успокоиться. Но во мне проснулся бизнес-консультант. К тому же, время у меня еще есть. И вот результат - вы совершили невозможное.
– Погодите... Позвольте. Вы же говорили, что задача имеет решение. И что это вам известно, разве не так?
– Совсем не так. Я всего лишь посоветовал действовать исходя из вашего знания, что решение существует. А где вы это знание взяли - ваша забота. Как вы разобрались с проблемной структурой?
– Сделал из нее гомеостат Эшби. Теперь, когда структура делает не то, что нам надо, она получает на вход случайное возмущение.
– Замечательно. Это новый метод, так ведь?
– Да, насколько мне известно.
– Жаль, толку от него немного. Обычные методы намного удобнее. И экономически это тоже не оправдано. Если я вам выставлю счет за консультацию, вам придется заплатить в несколько раз больше вашего гонорара.
Я совершенно обалдел от такого заявления.
– Но ведь вы получили то, что хотели.
– Да. Теперь я знаю, чего вы стоите. И я предлагаю вам постоянный контракт. Мне нужен персональный программатор.
– Вам!?
– Да. Помимо прочего, вам придется много ездить, - он опять затараторил, как пулемет, - Я принимаю во внимание, что у вас есть сложившаяся клиентура, и, согласившись работать на меня, вы ее потеряете. Жалование по контракту это учитывает. Кроме того, в поездках вам будет оплачено полное содержание. На размышление вам сутки. А переезжаем мы через неделю.