Чтение онлайн

–  А чем это вызвано? Возможно есть какие-нибудь предположения, идеи, симптомы?

–  Мне трудно судить, док. Но мне кажется, дело в том, что она несколько чересчур ценит чистоту и, соответственно, боится грязи. Это вам о чем-нибудь говорит?

–  Возможно. Некрофильная ориентация...

–  Как скажете. Мне важен результат. Вы уверенны в результате?

–  Полную уверенность дает только паранойя.

* * *

Выйдя на улицу, я плотнее запахнул плащ. Причудливо движется моя карьера. Вот я уже и общаюсь с сильными мира сего. Ну, пусть не с самыми сильными, но все же. Эти люди могут создавать и рушить судьбы простых смертных так же легко, как мы решаем завести кошку или истребить тараканов. Вот я уже работаю с любовницей одного из них, чтобы она могла

наилучшим образом удовлетворить своего господина. "Прогресс это или деградация?" спросил я себя. И ответил: "Это движение". "А в какую сторону ты движешься?" - спросил я себя снова. "Туда, где больше денег" - ответил я себе и отложил решение нравственно-филосовских проблем на более удобное время. Тем более что другая мысль совершенно поразила меня. Безумная кунсткамера Герберта Иноэ сработала как та древняя провокация, когда молодой Ахилл, переодетый в женское платье, тем не менее, проявил интерес к оружию, а не к украшениям и нарядам. И тем самым себя выдал. Похоже, что подбор диковин был отнюдь не случаен, и герр Иноэ с его помощью узнавал о своих посетителях чуть больше. Я вспоминал экспонаты, и понял, что каждый из них заключал в себе скандал. Голова несуществующего животного, граната украшенная бриллиантами, стантса белого человека. Интуиция говорила, что и в других была какая-то сумасшединка, но чтобы ее понять мне просто не хватало знаний в каких-то неведомых областях.

Я все больше убеждался, что все это был своего рода тест. Но как ни ломал голову, не мог понять, каким образом он работает. Логика тут пасовала, возможно, из-за того, что многих экспонатов я не мог понять.

Оставалось утешаться тем, что, схватившись за гранату, я, подобно Ахиллу, проявил себя настоящим мужчиной.

* * *

Общение с Мери-Энн стало совсем невыносимым. Она внезапно увлеклась некоей экзотической религией, не вполне традиционного толка. Говорить она теперь могла лишь на тему своей веры, и с каждой новой встречей в ее лексиконе появлялось все больше непонятных слов, которые приходилось осваивать на ходу. Естественно, ни о каком сексе уже не могло быть и речи.

–  Понимаешь, - говорила она, - наши возможности огромны. Безграничны. На определенном уровне и левитация, и телепатия... Наши Мастера осваивают иностранный язык за несколько часов. А Гроссмейстер вообще может говорить на любом языке. И люди его понимают. А между собой они вообще общаются без слов.

–  Было время, мы с тобой тоже прекрасно без слов обходились.

Она запнулось, потом сообразила, куда я клоню и отмахнулась:

–  Да ну тебя!

–  Погоди, - я стал серьезен, - ну погоди, как это может быть? Возможности тела ведь ограничены, чисто физически.

–  На самом деле все очень просто. Возможности физического тела действительно ограничены. Но тонкие тела можно развивать бесконечно.

И она опять заговорила о чудесах, которые творили лидеры их ордена и о фотографии, на которой изображен гроссмейстер, висящий в полуметре над брусчаткой во дворе своего замка.

Я не мог успокоиться:

–  А как же эволюция? Раз эти возможности есть у всех... Они у всех?

–  Ну да, у всех, - в Мери-Энн боролся восторг перед новым учением и боязнь подвоха с моей стороны.

–  А если у всех, то у кого-то слабее, у кого-то сильнее. Должны быть люди, у которых разные сверхвозможности развиты настолько сильно, что они бы добивались невероятных успехов. А этого нет. Есть одни шарлатаны, которые снимают порчу с глаза и выводят из запоя по фотографии. Они даже нам не могут серьезную конкуренцию составить. Если бы такие гении были, они бы казино с ипподромами раздевали, на бирже творили бы черт-те что... В правительстве бы сидели.

–  Так они и сидят. Что ты знаешь о правительстве? Они просто осторожные. Есть люди, которые умело используют свои способности, маскируя их под что-то другое. Ты когда-нибудь читал биографии тузов? Из них никогда не ясно, как именно человек добился успеха. Или, наоборот, распускаются слухи, о каких-то связях, постельных делах...

–  Ну ладно, - я попробовал зайти с другого

конца, хотя уже чувствовал, что обречен, - а почему их тогда так мало?

–  Понимаешь, - серьезно начала объяснять она, - на самом деле, мы потомки древней могущественной расы. Эта раса была наделена всеми сверхвозможностями естественно, по рождению. Но потом они выродились и были прокляты. Их потомки владели теми же способностями, но не могли их контролировать, потому что им не хватало дисциплины и нравственности. Они из-за лени утратили учение, которое дисциплинировало душу. Сверхспособности стали использовать для удовлетворения низменных страстей и войн друг с другом. Само существование планеты оказалось под угрозой. И тогда последние из древней расы заблокировали возможности у своих потомков. Вот с этими блокировками мы теперь и живем!
– радостно закончила она.

Я расстался с Мери-Энн и спустился в подземку. Толпа встретила меня привычной смесью пота, перегара, косых взглядов и плохо прожеванных слов. "Это ж надо, - подумал я, так же искоса поглядывая на окружающих, - потомки великой расы, вира-майна..."

* * *

Барышню, с которой мне предстояло работать по поручению Иноэ, звали Агнесс. Она была миниатюрной и казалась совсем юной.

Задача с самого начала стояла непростая, но по мере того, как я пытался ее решить, она раскрывала все новые каверзы. Мне пришлось взять тайм-аут. Всю ночь я разбирался с видеозаписями, читал хронику сеанса, готовил шаблоны к следующему. Надо сказать, некоторые этапы нашей работы действуют на работающего очень сильно и вполне определенным образом. Особенно когда работает мужчина, а объект работы - женщина. Даже если она и выглядит как ребенок. К утру я чувствовал себя законченным педофилом. Я заварил кофе и позвонил Жанне. Жанна мне никогда особо не нравилась, духовной близости у нас с ней тем паче не было, но зато наши отношения были предельно просты. Мне достаточно было позвонить, чтобы она приехала.

* * *

К следующему сеансу я уже знал два пути, которыми Агнесс можно было привести к нужному состоянию, и еще пара-тройка тропинок была у меня в запасе, их можно было прощупать, как аварийный вариант. Однако по прошествии пяти часов я бросил лютню, сказал Агнесс, что ей можно отдохнуть, и отправился просить аудиенции у герра Иноэ.

Он опять принял меня в своем кабинете-кунсткамере, но на этот раз не вставал мне навстречу, а продолжал сидеть, глядя на меня своими неподвижными глазами. Я был здорово взвинчен. Пять часов двигаться, раз за разом натыкаясь на тупики, зачастую встречая их там, где их вообще не могло быть! Это достанет кого угодно. Все равно, что пять часов подряд пытаться вдеть нитку в иголку - и безрезультатно. Я пересек кабинет и без приглашения уселся на один из стульев, поближе к хозяину.

–  Герберт, это невозможно, - выпалил я и задумался - а это ли я хотел сказать?

Герр Иноэ молчал, ожидая разъяснений.

–  Герберт, я не могу сделать это, не повредив ее личности. Ее болезненное отношение к грязи - это не что-то внешнее и случайное. Она с этим выросла, и она из этого состоит. Понимаете, она сформирована вокруг этого, это один из фундаментных камней, на которых построена ее личность. Если его выдернуть - все здание рухнет.

–  Но у вас ведь были какие-то идеи. Вы говорили о некрофильной ориентации. Следовательно, вы знали, как можно произвести подобную коррекцию без фатальных последствий.

–  Да, у меня были наброски. Но с Агнесс все это не срабатывает. Во-первых, у нее очень странная психика. Нет, все в пределах нормы, и на первый взгляд все как обычно... Но...
– я не знал, как выразиться, поскольку ступил на скользкую почву ощущений и впечатлений, - Видите ли, Герберт, у меня иногда возникало чувство абсурда и какой-то чужеродности, что ли... Как будто среди ее предков были инопланетяне. Нет, я, конечно, могу подойти обычным программаторским путем: навтыкать заглушек и блоков, пробросить парочку соплей прямо поверх... Результат будет. Но это путь к ресету, рано или поздно. А вы ведь просили обойтись минимальными воздействиями. Я хотел действовать на совершенно другом уровне.