Сильнее бури
Шрифт:
Он понимал Султанова с полуслова и сейчас, получив его записку, расправил плечи, поудобней уселся на стуле, поднял голову. Айкиз говорила что-то о средствах на строительство поселка, о помощи государства новоселам, о задачах строительных бригад. Но Кадыров уже не слушал ее. Хозяин района не она, а Султанов, и решающее слово будет за ним. Он знает, что делать; у него - авторитет, опыт, он поставит эту выскочку на место!
Кадыров спрятал записку в нагрудный карман. От нее словно исходила начальственная теплота, она согревала ему сердце… Он мало что понял из речи председателя райисполкома, выступившего вслед за Айкиз; он прислушивался с упоением лишь к бархатному рокотанию его баритона, к насмешливой или гневной интонации восклицаний, обращенных к предыдущим ораторам, и думал блаженно: «Есть все-таки руководители, на которых можно положиться, которые способны
– ну да, недальновидным прожектерам!»
А Султанов между тем, картинно взмахивая рукой, улыбаясь то добродушно, то иронически, с удовольствием отчеканивал звучные фразы. Он любил произносить речи.
– Красно, красно говорила товарищ Умурзакова! Но очень уж благополучно у нее все получается. Сплошная идиллия: пришли, увидели, победили! А мы, коммунисты, привыкли смотреть правде в глаза. Розовые очки нам не к лицу! Конечно, как говорится в народе, правда глаза колет. Но я все-таки предпочитаю правду, а не легкомысленные прожекты!.. Как председатель райисполкома, я хорошо знаю положение вещей. Умурзакова нарисовала тут умилительную картину: ворох заявлений о переселении; новый поселок; колхозники, перегоняя друг друга, спешат с гор в пустынную степь! А на деле-то все не так! Мало кому захочется жить в пустыне.
Учтите силу привычки, товарищи! Мы не можем сбросить со счетов такой укоренившийся в душах дехкан «предрассудок», - Султанов усмехнулся, - как привязанность к родному клочку земли. Дехканин - не перелетная птица: нынче здесь, завтра там! Он корнями ушел в землю, которую обживали еще его деды! Ему дорог родной дом, как бы плох он ни был. Плохонькое - да свое! И ведь взамен-то ему предлагают не лучшее! Новые, благоустроенные поселки - это, конечно, красиво. Но где мы собираемся их строить? В голой, открытой всем ветрам степи… - Он потянулся было расстегнуть воротник своего кителя, но тут же отдернул руку. Хотя Султанов никогда не был на фронте, но еще с войны начал носить одежду строго военного покроя и любил щегольнуть «военной» подтянутостью и аккуратностью: на людях, даже в сильную жару, китель его всегда был наглухо застегнут. Откинув со лба короткую прядку иссидя-черных волос, он, все больше увлекаясь, продолжал: - Почему никто не сказал, что целина граничит с Кзыл-Кумом? А Кзыл-Кум - это суховеи, которые жарким своим телом навалятся на беззащитный хлопок! Это - песчаные смерчи, способные все разметать на сво^м пути! Я знавал, товарищи, работников одного треста, которые запланировали артезианский колодец в таком месте, где и людей-то не было. Вода выходила из земли, чтобы тут же снова уйти в землю. Не рискуем ли и мы уподобиться таким работникам? Хлопок-то мы посеем, а убирать его будут суховеи да песчаные бури! Переливание из пустого в порожнее - вот как это называется, товарищи! Народ облек меня высокой властью, и пусть простят меня авторы столь заманчивого, но рискованного плана, если я, защищая интересы народа, задел их самолюбие, если мои слова поранили их, как острие кинжала. Они затеяли вредное и опасное дело, и мой долг - сказать об этом! Их подход к делу - не творческий, а догматический. Раз, мол, партия призвала осваивать целину - значит, надо осваивать ее повсеместно, вне зависимости от конкретных условий! Но в постановлении пленума ЦК говорится лишь об Алтае и Казахстане. Об Алтынсае там ничего не сказано!
Султанов говорил долго, но его не прерывали: хоть председателя райисполкома считали краснобаем, но речи его, цветастые, как ковер, а порой и острые, словно перец, обычно выслушивались с интересом. Джурабаев в раздумье тер ладонью подбородок… Участники заседания переглядывались с лукавыми усмешками: «Круто забирает председатель!» И Кадыров уже торжествовал победу, но дальнейший ход заседания разочаровал его. Члены бюро, председатели других колхозов, которым тоже предстояло осваивать целинные и залежные земли, в своих выступлениях горячо поддержали этот план. Кадыров недоумевал… Он не понял, что коммунисты района внутренне уже были готовы к такой поддержке. Они решительно встали на сторону Айкиз и Смирнова не только потому, что тем удалось убедить их, но и потому, что сами всей душой желали того же. Возражая Султанову, выступавшие указывали, что в плане учтены и суховеи, и песчаные бури, и напоминали, что красноречивый председатель райисполкома не часто выезжает в степь, и о смерчах, которые не на каждый-то день приходятся, знает лишь понаслышке. Впрочем, выступавших было немного. Все устали, спорить больше не хотелось. Джурабаев, оглядев собравшихся, скомкал лист бумаги,
– Это хорошо, товарищи, что мы сегодня крепко поспорили! Теперь, я думаю, всем ясно: мы и должны и можем поднять целину. Кадыров ссылается здесь на текущий план: мол, хватит с нас и сегодняшних забот. Есть план - вот и выполняй его. Но планы мы составляем для блага людей, товарищи! И если от того, что мы возьмем на себя’ дополнительные обязательства, людям станет лучше, - надо брать эти обязательства! Хлопок, зажиточность, расцвет культуры - разне ради этого не стоит напрячь силы? Конечно, нам и сейчас живется, в общем, неплохо. Это верно. Но мы хотим завтра жить еще лучше. А послезавтра - еще и еще лучше! И на этом пути к лучшему отдыхать нам некогда: народ не простит нам, если мы два года подряд простоим на одной и той же ступеньке, украдем у дехканина лишний, рубль, новый дом, новый клуб… Я считаю, что товарищи, выдвинувшие план освоения Целины, проявили ценную инициативу, и предлагаю распространить этот план на другие сельсоветы нашего района. Товарищ Султанов пугал нас трудностями. Спасибо, что он еще раз напомнил нам них. Я допускаю, что Умурзакова, в пылу энтузиазма, несколько злоупотребила розовыми красками. Трудности будут, и надо мобилизовать народ на их преодоление; надо звать народ не только к счастью, но и к борьбе. Трудности будут, но нам ли, коммунистам, пасовать перед стихией и стариковской приверженностью к обжитым мазанкам в горах? На фронте ведь никому и в голову не пришло бы закричать: «Впереди - враг, бежим!» Предлагаю, товарищи, приступить к голосованию…
Все это было для Кадырова неожиданно, но теперь уже не смутило его. Он впился вопрошающим взглядом в Султанова. Тот после выступления Джурабаева с веселой покорностью развел руками: «Что ж, приходится смириться». Но при голосовании - воздержался. А когда бюро закончилось и оба вышли на улицу, Султанов хлопнул друга по плечу и ободряюще произнес:
– Не вешай носа, раис! Как говорится, - цыплят по осени считают.
– Он с наслаждением вдохнул свежий, пропитанный весной воздух и неожиданно предложил: - А пока пойдем ко мне плов кушать. Пойдем, пойдем! Жизнь коротка, не будем терять драгоценное время.
Айкиз вышла из райкома последней. На улице уже хозяйничал вечер. Над поселком простерлось темно-голубое, необозримое, как степь, небо, запорошенное яркими искорками звезд. Айкиз медленно спустилась по каменным ступенькам на тротуар, и едва она ступила в дрожащий, радужный круг от фонаря, как ее шумной стайкой окружили девушки, подруги из Алтынсая. Со всех сторон на Айкиз посыпались вопросы и восклицания:
– Ой, Айкиз, а мы тебя ждем, ждем…
– Понимаешь, мы кончили работу, уговорили шофера и - сюда1
– Весь колхоз гудит как улей; только и разговоров, что о целине.
– Айкиз, Айкиз, ну как там с планом?
– Айкиз, а как мы назовем новый поселок?
– Слушай, Айкиз! Давай разобьем вокруг поселка большу-у-щий сад. А то погулять будет негде; ведь голая степь кругом!
Айкиз с головой захлестнул этот водоворот. Невольно поддаваясь общему возбуждению, она выкрикнула задорно и звонко:
– План принят, девушки! Теперь - за работу!
– А как Кадыров, Айкиз?
Айкиз со смехом махнула рукой:
– А ну его!..
– Айкиз, поедем с нами!
– снова затормошили ее девушки.
– Байчибара мы в машину посадим. Пускай покатается!
– Нет, девушки, у меня на утро остались кое- какие дела. Заночую здесь.
К Айкиз подошла давняя ее подруга Михри. Она тихонько взяла Айкиз за локоть и, словно ища у нее утешения, прижалась плечом к ее плечу. Айкиз с удивлением взглянула на ее опечаленное лицо:
– А ты что такая грустная? Эй, Михри, выше голову! Скоро ты станешь хозяйкой в большом новом доме. Ждать уже недолго, Михри]
Михри с невеселой улыбкой покачала головой:
– Отец не.хочет переселяться, Айкиз.
И Айкиз показалось вдруг, что мохнатая звездочка, повисшая в конце улицы, над горизонтом, насмешливо подмигнула ей.
Глава шестая
КУЙ ЖЕЛЕЗО, ПОКА ГОРЯЧО
Дописав письмо, Айкиз развела под котлом огонь, чтобы приготовить к приходу отца суп- шурпу 1, и вернулась к столу. Но не успела она вложить письмо в конверт, как во дворе показались Умурзак-ата, директор МТС Погодин и Смирнов, назначенный на бюро райкома начальником строительства.