Чтение онлайн

–  Хочу проверить работу хлопкоуборочных машин. Колхозники к ним еще не привыкли. Надо убедить их в преимуществе новой техники! Сердцу больно, когда видишь согнувшихся над хлопком дехкан…

–  Понимаю тебя, Алимджан. Мне теперь и во сне снятся машины. Ведь на новых землях нам нужно много хороших машин. У тебя нет срочных дел, Айкиз? Не посмотрим ли новый кишлак?

–

 Чтобы похвалиться своим кишлаком, она все на свете готова бросить!
– засмеялся Алимджан.
– Я буду обедать на полевом стане, Айкиз. Приходи туда… Приводи с собой товарища Джурабаева, пообедаем вместе.

–  Придем,.Алимджан.

Алимджан сбежал с холма и, задерживаясь то возле одного, то возле другого колхозника, ушел к участку, на котором работала хлопкоуборочная машина. Джурабаев и Айкиз отправились в новый поселок.

Секретарь райкома шел по широкой, прямой, обсаженной деревьями улице. С любопытством оглядывал новые дома, прочные, уютные, на каменных фундаментах, под светлыми шиферными крышами. Стены были побелены, около каждого дома стоял столб, - поселок был уже электрифицирован.

–  Зайдем к ному-нибудь?

–  Все на работе, товарищ Джурабаев.

–  А кто это возится в саду?

–  Это Муратали. Он упрямился дольше всех, а теперь, как только выпадает свободная минута, спешит домой, благо дом теперь близко, занимается благоустройством.

Муратали был не один. Он сегодня позвал к себе Халим-бобо. Садовод, невысокий, узкоплечий, в новых сапогах, в белом неподпоясанном халате, ставил саженцы в ямы, еще вчера вырытые Муратали, а хозяин что-то мыл, склонившись над арыком.

–  Хормангляр!
– сказал Джурабаев.

–  Хормангляр, - сказал Айкиз.

Старики, вытерев полами халатов руки, подошли к пришедшим, почтительно поздоровались.

–  Как живется на новом месте, Муратали- амаки?
– спросила Айкиз.

–  Спасибо, дочка. Видишь, сколько у меня теперь урюковых деревьев. Земля тут хорошая, воды много. «Сто лет цвести твоему урюку»,- говорил мне отец. А я и сам, дочка, хочу прожить до ста лет… Хочу коммунизм увидеть!

–  Увидите, Муратали-амаки!

–

 Увижу, - согласился Муратали.
– Коли так шагать, как в этом году, увижу! Жаль, отец твой не дожил до светлых дней…

Взгляд Айкиз затуманился. Джурабаев, чтоб рассеять ее печаль, спросил:

–  Что это вы там мыли, бригадир?

–  Да так, - смущенно пробормотал Муратали,- так это…

–  Бог мой, да это же сандал!
– удивленно воскликнула Айкиз.
– Зачем вы притащили его в новый дом, Муратали-амаки? У вас же есть печка.

На берегу арыка действительно лежал сандал, пыльный, закопченный, немало, видно, лет послуживший хозяину. Муратали оглянулся на него в твердо, упрямо сказал:

–  Молода ты учить меня, дочка. Печка печкой, а без сандала старикам никак нельзя.

Айкиз стало и смешно и грустно…

Еще недавно сияли перед ней степные просторы, которые не охватишь взглядом. Когда смотрела она в необозримую даль, ей казалось, что она смотрит в будущее. Муратали прав: они сделали в этом году широкий, могучий шаг в будущее, в коммунизм! И этот же Муратали решил прихватить с собой в светлый завтрашний день память седой старины, сандал!

Целина поднята, но борьба не окончена, Айкиз!.. Тебе и твоим друзьям предстоит еще перепахать, очистить от сорной травы души иных твоих земляков. Много впереди новых трудных дел! Но. тебе ли, Айкиз, бояться трудностей? У тебя тысячи, сотни тысяч верных помощников. Ты сознаешь это и потому так бодра, так уверена в успехе. В грядущих днях и в дальней дали времен видятся тебе новые замыслы и свершения, борьба и победы…

Хормангляр, дорогие друзья!

1953-1958 гг. г. Ташкент

Авторизованный перевод с узбекского Ю. Карасева